Валерий Перелешин. 7 (20) июля 1913, Иркутск — 7 ноября 1992, Рио-де-Жанейро

К 100-летию со дня рождения

 

Имя при рождении Валерий Францевич Салатко-Петрище, в монашестве Герман;— русский поэт, переводчик, журналист, мемуарист первой волны эмиграции.
Один из наиболее значительных поэтов русского зарубежья и самый значительный (наряду с Ачаиром и Арсением Несмеловым) поэт «восточной ветви» русской эмиграции. При жизни были опубликованы 14 сборников оригинальных стихотворений, автобиографическая «Поэма без предмета», сборники переводов китайской и бразильской поэзии, перевод древнекитайского трактата «Дао Дэ Цзин». Многие стихотворения по сей день остаются неизданными.

СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВХОДИВШИЕ В СБОРНИКИ

Публикация Е.Витковского и В. Резвого

 

1970-е  ГОДЫ

ДИАЛОГИ

Наедине с самим собой,
С душой и медленной судьбой
Поддерживаю диалоги
(Хоть очень запоздала весть
И сбились мы давно с дороги).

Но смысл и в том, наверно, есть,
Что длятся наши разговоры
О слове «долг» и слове «честь»,
Пустопорожние разборы,
Волненья юности седой…

Сам Ходасевич молодой
Любил полуночные споры.

8.I.1970

ЗВЕЗДОЦВЕТ

Эти стены кичились
Высотой, прямизной,
Но, упав, научились
Чтить и ливень и зной.

Накренились пилястры,
Но, жалея, у ног
Одичалые астры
Заплетают венок.

И до нового лета
Рыхлый мрамор готов
Взять хоть искорку цвета
У звездинок-цветов.

6.X.1971

ВРЕМЯ

О правнуках своих не говори:
Их нет еще, как нет уже хазаров,
Как нет волхвов, тиунов, хлебодаров, –
Теперь у нас не те календари!

Жизнь мотыльков – до утренней зари,
Жизнь городов – до пушек и пожаров:
От колоннад, соборов и базаров
Останутся глухие пустыри.

Сознание в одной гнездится точке,
Но нет и ей презрительной отсрочки:
К небытию приговоренный свет!

Я весело ношу свои вериги,
Чтоб жить потом. Но будущего нет,
И в прошлое скользят пустые миги.

19.VIII.1972

ПОБРАТИМУ

Усталые, мы вовсе не хотим
Бессмертия и перевоплощений
И, может быть, избегнув повторений,
Взнуздаем рок и вечность сократим?

В день собранный неделю обратим,
Затем и день обточим до мгновений:
Пыл похоти и свой задор весенний
Сведем на нет, мой добрый побратим,

Чтоб через нас на длительные муки
В мiр не пришли ни сыновья, ни внуки:
Не понесут крестов они за нас!

А сами мы, объездчики природы,
Жизнь уместим в один короткий час,
Причастники забвенья и свободы!

19.VIII.1972

ДУРНОЙ СОН

Есть островок Фернандо де Норонья,
Чистилище казнящего тепла,
Где сосланным за темные дела
Положено оплакать беззаконья.

Ни орхидей, ни роз, ни благовонья:
Соль, буруны, тропическая мгла.
В гортани сушь – застрявшая игла,
И за водой я бросился спросонья.

Я в городе, где тысячи дорог,
Откуда же печальный островок,
И засуха, и ссыльные злодеи?

Не так же ли по гомону колец,
По выкрикам безумной Саломеи
Иоканаан предведал свой конец?

27.IX.1972

НЕВЕРНОСТЬ

Пусть от Бога завещаны
постоянство и честь –
незаметные трещины
в каждом зеркале есть.

И в мое нещербатое
голубое трюмо
торжество виноватое
заползает само.

За плечами двухмерная
наплывает легко
тишина лицемерная,
а глаза – далеко.

5.III.1973

МИЛОТЬ

I

Вошел другой и дописал страницу,
Едва почил великий Моисей.
Преемником явился Елисей,
Лишь Илия вступил на колесницу.

Петр основал гранитную столицу
Без выборов и без России всей.
Дохни же, Дух, и знаменьем рассей
Дурман числа – пустую небылицу!

Без Пушкина оставил нас Дантес,
И Лермонтов стал вестником небес
Через елей нездешнего избранья.

Востребовал Георгия Господь,
И я теперь не жду голосованья
И подхвачу упавшую милоть.

II

Уже стервятники на свежую добычу
Терзать слетаются святые мощи льва.
Но мы претензии забыли и права
И, как понтифики, сошлись, послушны кличу.

Плачь, брат возлюбленный! И я с тобой захнычу.
Сестра-смиренница от слез полужива.
Но, лишь узнается веленье божества,
Первосвященника я гимном возвеличу.

Уже в субурбиях проснулись петухи.
Прости мне, Господи, лукавые стихи:
Не ради шалостей мой век суровый прожит!

Назначь сильнейшего (не в счет больная плоть):
Пусть он поднимется и на себя возложит
С плеч Адамовича упавшую милоть!

31.V.1973

ПАЛАЧУ

Мы смолоду не избегали фраз,
Словесники, ночные пустословы;
Умели быть с просителем суровы,
Но полчаса теряли на отказ.

А девушки! В пятидесятый раз
Мы пели им, что губы их пунцовы,
Что лица их нежны и темнобровы,
Что нет нигде таких прекрасных глаз.

Мы тешились игрою в чет и нечет:
А вдруг поймет, мой род увековечит,
Продолжит цепь отцовских неудач?..

Теперь, измяв цветное покрывало,
Кричу, хриплю: – «Мне этой жизни мало,
Еще хоть миг, о господин палач!»

4.VII.1973

ВОСХОЖДЕНИЕ

Час-полтора, и будет половина,
Но впереди насупился откос,
А наверху – предательский нанос;
Неверный шаг, и ринется лавина.

Куда иду? Зеленая долина
Могла бы мне ответить на вопрос:
Ведь восхвалял улыбчивый даос
Бездействие – науку «Дао-дэ-цзина».

Призвание – не в славе, не в возне,
И смолоду угодней было мне
Избрать судьбу бездомного монаха.

Но в доме ли, в пустыне ли равно
Соперников унизит черепаха:
Ей обогнать Ахилла суждено!

9.VII.1973

МОКРОЕ ДЕЛО

Ни шелками, ни бархатом больше не хвастаться складу:
только войлок один уцелел да в чулане кошма.
А ведь было привольно хозяйскому меткому взгляду
любоваться волненьем души и сверканьем ума.

Вот и вынуто сердце с еще не созревшим сонетом,
чуть намеченным кисточкой беглой на белом шелку
с монограммою имени. Тело осталось раздетым,
равнодушным к безветрию, холоду и сквозняку.

В белой лаборатории трудится белый биолог,
улыбается сердцу, довольный добычей такой,
извлекает без дрожи руки посторонний осколок,
заполняет отчет и дыру затыкает пенькой.

10.I.1974

МОЛИТВА

Приди за мной. Из круга изыми,
Возьми к себе и обнеси стенами.
Крик заглуши рокочущим цунами,
Раздень меня, сожми и распрями.

Перекопай и семенем всхолми:
Обремени осаннами и снами,
Сгораньями – сонетами-сынами,
Молчаньями – мечтами-дочерьми.

В тех и других – мои недоуменья,
Моя судьба, зароки и паденья:
Возмездие безропотно приму,

Но, опознав просвечиванья чуда
В их тихости, внесенной не отсюда,
Я поклонюсь потомству Твоему.

26.I.1974

ПЛАТОНИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ

– Вы любите халву? – До смерти,
до помешательства! Но вы
мне в этом на слово поверьте:
я никогда не ем халвы.

– А шахматы? Ведь каждый третий
их любит! – Ну, конечно, да,
но я к игре тысячелетий
не прикасаюсь никогда.

Люблю живые хризантемы,
но не смотрю на них совсем,
люблю кавказские поэмы,
но не читаю тех поэм.

– А девушки? Ведь быть не может,
чтоб вас объятья не влекли:
сойдет на вас и растревожит
святое волшебство земли!

– Любовь, женитьба? Что вы, что вы!
Жизнь у женатых не сладка,
но мы, холостяки, готовы
любить любовь исподтишка.

– И хочется, как говорится,
и колется… – Не без того.
Но что же делать: утопиться
или ввязаться в баловство?

Не повод же давать злословью:
завистники со всех сторон! –
Над платонической любовью
расхохотался бы Платон.

28.II.1974

БАЛЛАДА О СТИХАХ

Стихи и прозу всех мастей
Писать я взялся для газеты,
И стоимость моих затей
Не колебала скромной сметы.
О том, что ссорятся атлеты,
Что местный Держиморда лих,
Умел я сочинять куплеты –
И проговариваться в них.

Устав от сплетен и властей,
Я полюбил иные светы,
Чтоб из высоких областей
Нечаянные брать ответы.
Как будто от лучей кометы,
Преображался каждый стих.
Легко в стихах давать обеты –
И проговариваться в них.

Я ждал вестей, а не гостей,
Полета – а не эстафеты,
И – всех на свете холостей –
Запачкать не хотел манжеты.
И нынче я ловлю приметы
Нездешние из рук благих,
Но я устал писать сонеты –
И проговариваться в них.

Так помогайте мне, поэты,
Пока не вовсе я затих,
В балладах славить голос Леты –
И проговариваться в них!

10.III.1974

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1