Журнальный зал

Бумажный журнал «Зарубежные задворки»

Ежемесячный международный литературно-художественный бумажный журнал «Зарубежные задворки» (Za-za). Издается с 2013 года в Германии. Печатается в США, нескольких европейских странах и России. В журнальном зале можно читать без ограничений и заказывать в любую точку мира каждый из вышедших номеров Za-za.

Электронный журнал

Выходит два раза в месяц. Издается с 2012 года на просторах интернета.

Бумажный журнал «Времена»

Ежеквартальный международный литературно-художественный бумажный журнал «Времена». Издается и печатается в США. Распространяется по подписке. (Условия подписки публикуются в журналах.)

Времена №16
Времена №15
Времена №14
Времена №13

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1

  1. Золотят дорожки ивы

    Отгудел пчелиный улей,
    журавлям пора за море,
    синеву хранит июля
    увядающий цикорий.

    Отцветая, мальвы бредят
    об ушедшем тёплом лете,
    у берёзы горстку меди
    отобрал бродяга-ветер.

    Золотят дорожки ивы,
    и погожий вечер в радость,
    на прощание красивым
    пожелал остаться август.

    Ты не верь, что осень судит,
    что не выбраться из круга…
    паутинки наших судеб
    зацепились друг за друга.

    И яблоком медовым надкушена луна

    Синицей желтогрудой
    с берёзы лист летит,
    у сердца выбор трудный —
    с кем в осень по пути.

    На взгляд спешу бедовый,
    потом найдёт вина,
    и яблоком медовым
    надкушена луна.

    К чему нам помнить грозы
    и годы на мели,
    не стали мельче звёзды,
    и мы не отцвели.

    Ветрам оставит август,
    всё золото листвы…
    какая это благость —
    друг друга обрести.

    А время сквозь тебя течёт

    Сверни с дороги в сквер пустой,
    остановись и просто слушай,
    как в сумрак золотой листвой
    летят берёзовые души.

    Погожих дней наперечёт,
    похоже, осень будет ранней,
    а время сквозь тебя течёт,
    смывая пласт воспоминаний.

    Цветущий луг, гудящий шмель
    под шум метели будут сниться,
    журавль — за тридевять земель,
    с тобой останется синица.

    Опавший лист стремится в высь,
    надеясь, птичьи стаи примут…
    пора домой — там заждались
    попутчики в большую зиму.

    И всё бы сложилось иначе

    Молчим, что пора нам расстаться —
    любое бессмысленно слово,
    а божья коровка на пальце,
    как алая капелька крови.

    Запуталось солнце в трёх соснах
    и светит всего вполнакала,
    у каждой любви своя осень,
    вот наша с июлем совпала.

    Смиримся — всё лучшее спето,
    нас просто судьба обыграла,
    на память оставило лето
    морщинки и бронзу загара.

    И всё бы сложилось иначе —
    будь мы с тобой вольные птицы…
    а небо высокое прячут
    для нас васильки за ресницы.

    Лиловым облачком люпины манили бабочек и пчёл
    Лиловым облачком люпины
    манили бабочек и пчёл,
    песочных замков не лепили,
    но я тобой был увлечён.

    Прозрачность голубого неба
    несла на крыльях стрекоза,
    гадали — у ромашки белой
    от солнца, от луны глаза.

    Меня целуя на вокзале,
    шептала — чаще прилетай,
    и ближе к осени узнали,
    что мы с тобой из разных стай.

    Трава запомнила, как вместе
    мы шли по полю босиком…
    и в летний день с тобой воскреснем:
    ты — бабочкой, я — васильком.

    И вдалеке раскаты грома пугали веточки герани

    Собрались тучи возле дома,
    и сумерки стирали грани,
    и вдалеке раскаты грома
    пугали веточки герани.

    И монотонный стук баюкал,
    и память прошлого тревожил,
    а дождь на ниточках, как кукол,
    водил по улицам прохожих.

    Молчали мы и каждый помнил —
    нас не любовь, а время судит,
    а на окне изломы молний
    чертили нам зигзаги судеб.

    Пусть наша грусть не станет мукой —
    прощальные слова в прихожей…
    а дождь на ниточках, как кукол,
    уводит в прошлое прохожих.

    Шлют позывные светлячки
    Прошёлся дождик и прохлада
    прочь прогнала остатки сна,
    а из листвы совиным взглядом
    на нас уставилась луна.

    Туман у изгороди виснет
    большим жасминовым кустом,
    ночное время — время истин,
    и время — строить на пустом.

    Наш шёпот слушает лужайка,
    мы рядом, а две тени — врозь,
    тебе, что не вернётся, жалко,
    а мне — всё то, что не сбылось.

    Вздохну — менять нам что-то поздно,
    смеёшься — рано в старички…
    а из травы далёким звёздам
    шлют позывные светлячки.

    Под шорохи ночных дождей уже отцвёл сирени куст

    Твоё печальное лицо,
    обходим острые углы,
    а звёзды — золотой пыльцой —
    на одуванчики легли.

    Забудешь — в этом нет беды,
    а вспомнишь — сильно не скучай,
    где травы спрятали следы,
    зацвёл на зорьке иван-чай.

    Под шорохи ночных дождей
    уже отцвёл сирени куст,
    и как не плачься, не жалей,
    в бумажный лист не спрячешь грусть.

    В красивых снах всё, как вчера,
    порошей одуванчик лёг…
    не смотрит рыжая пчела
    на увядающий цветок.

    Мазманян Валерий Григорьевич
    родился 9 июля 1953 года в семье военнослужащего.
    В 1975 году закончил
    Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков.
    Живёт в Москве.
    Работает в системе народного образования.
    Автор книги «Не спросишь серых журавлей».

  2. Размышления Марка Яковлева о премьере «Декамерон»
    Интересно написать очень коротенькую рецензию-комментарий на рецензию Марка Яковлева на спектакль «Декамерон» К. Серебренникова. Спектакль я не видела. Но благодаря этой прекрасной рецензии я в какой-то степени его посмотрела. Потому что рецензия написана, мне показалось, в жанре самого спектакля и интересна и тем, которые его видели, и тем, которые его не видели. Более того эта рецензия —размышление и не только о спектакле. «Декамерон» приобрел сегодня актуальность в связи с коронавирусом, а мир все ещё очень «мал и хрупок» и в нём не исчезло стремление жить и любить. Я искренне надеюсь, что Кирилл Серебренников в будущем будет продолжать ставить спектакли, а Марк Яковлев в будущем будет писать рецензии. И стихи.
    Большое спасибо хочу сказать за три размышления : о премьере «Декамерон», о «Саломее» и о «Высоте полёта «Белого вертолёта» Херманиса с Барышниковым на борту»