Статуэтке

Когда-то Лори работала продавщицей в маленьком, но не лишённом приятности магазинчике «Подарок ценителю». Помещение напоминало французский салон и было таким же уютным, тёплым, домашним; на стенах висели репродукции картин известных современников, среди которых попадалась и пара-тройка подлинников. За последние работодатель Лори – Ника, в своё время заплатила нешуточную сумму, почти весь доход «Подарка» за три квартала. Потом пришлось долго и усиленно навёрстывать потери, однако салон (Ника предпочитала воспринимать магазин именно так) от этого лишь выиграл.
Вообще-то Лори звали Ликой, но подруга и сожительница называла её по-иностранному. Ника любила считать себя правой, и ей жутко не нравилось, когда кто-нибудь с ней не соглашался; исключение она делала разве что для любимой, и то не всегда. Настроение Ники напоминало колышущийся на податливых волнах айсберг, который может в любой момент разрушиться, чтобы выпустить наружу разогревший его изнутри пар. Внешность была молодой женщине подстать: низкорослая, с короткой тёмной стрижкой и чуть наметившимся животиком; плоские груди, сильные руки.
Лори, напротив, выглядела очень женственно со своей длинной светлой стрижкой и округлыми грудями. Она носила туфли на высокой платформе или, по временам, на таких же «рослых» каблуках; покуривала, когда волновалась, дома прятала красивые формы под свободной одеждой, а по вечерам – на романтических прогулках или ресторанных посиделках с Никой – одевалась в роскошные серые наряды, чем вызывала восхищение у мужчин.
С детства ощущавшая некую внутреннюю неполноценность – мать с отцом Ники развелись, не успело малышке исполниться и пяти, — будущая бизнесвумен всю жизнь доказывала себе и миру собственную полноценность: сначала в школе, стараясь успеть по каждому предмету, потом в университете. Достижения в учёбе переключились на стремление покорить любого встречного мужчину. Наконец, и это ей наскучило, и она переключилась на дам: вначале – старше её, затем – младше, а спустя год она встретила Лику.
Лика и Ника. Брюнетка видела в этом что-то вроде знака и, чтобы не спугнуть счастья (она так и называла подругу, «моё счастье»), с лёгкой руки подарила Лике новое имя. Та стала Лори, хотя, надо сказать, не особенно и сопротивлялась, поскольку была по натуре скорее ведомой. Имя же Ники звучало достаточно нездешне, что, видимо, в прошлом и наложило на её восприятие то ли французскую, то ли английскую, то ли какую другую картинку.
В тот день Лори уже заканчивала работу в «Подарке», и, согласно обычному распорядку, минут за пятнадцать-двадцать до её ухода позвонила Ника. Порою она жутко ревновала спутницу, причём безосновательно. Кто-то иной на месте Лори давно бы закатил ревнивице сцену, но светловолосая красавица обладала темпераментом удивительно кротким и любила молчать, а не говорить. Ника, словно подытожив все эти качества, назвала подругу прекрасно подходящим ей, изящным словом – Статуэтка.
— Лор, привет. Ты скоро? – нетерпеливый, слегка прокуренный голос в трубке.
Ника курила много, не меньше пачки «L&M» в день, и заразила вредной привычкой податливую Лори.
Блондинка посмотрела на квадратные настенные часы, стилизованные под одну из картин их довольно известного современника, художника Петра Кистеева.
— Осталось двенадцать минут. Если никто не придёт, за пять минут уберусь, оденусь и выйду, — привычно ответила девушка.
— Жду тебя, моя статуэточка, не опаздывай.
Ника чмокнула и повесила трубку.
— Ага, — меланхолично сказала гудкам Лори.
Бывали моменты, когда ей с трудом удавалось понять Никины действия, а главное, их смысл; наверное, причина крылась в холерическом темпераменте сожительницы.
Лори положила в подзарядник трубку радиотелефона, напоминающего по виду старые дисковые аппараты, только с ненастоящим циферблатом, снова взяла тряпку и продолжила смахивать с прилавка пыль. В этот момент звякнул дверной колокольчик, открылась входная дверь – как за границей, больше стеклянная, чем деревянная, и с табличкой на нитках, — и на пороге появился высокий худой мужчина в шляпе. Он снял её, отряхнул, после обстучал полы пальто и, подняв взгляд, вежливо улыбнулся Лори.
Та не привыкла к мужскому вниманию, даже мимолётному, и это несмотря на элегантную, запоминающуюся внешность; а ещё Ника, возможно, своей любовью отчасти разбередила её комплекс неполноценности, если он у светловласой и зеленоглазой красавицы был. Во всяком случае, она испытала неуверенность, тихо смутилась, но, немедленно совладав с ситуацией, спокойно произнесла:
— Здравствуйте. Чего вы хотели?
Она внимательно оглядела вошедшего: симпатичный, тёмные волосы чуть выше ушей, не полный и не худой, ростом сантиметров на десять-двенадцать выше неё на шпильках. В целом, приятный мужчина средних лет. Тут она обратила внимание, что его одежда чем-то запачкана; она посмотрела в окно – ни дождинки.
— Да машина окатила из лужи, когда проезжала мимо, — поняв её интерес, объяснил посетитель, и легко улыбнулся.
Лори тоже растянула губы в улыбке.
— Можете здесь обсохнуть. А если что-нибудь понравится из товара, говорите.
— Да-да, — мужчина покивал, — я, собственно, для этого и пришёл. Мне ваш магазин посоветовала одна знакомая.
Он назвал имя. Лори удивлённо приподняла брови.
— Нина Крестинская? Но она же наша с Никой хорошая подруга! – не удержалась от восклицания девушка.
— Да? – Для гостя это также стало неожиданностью. – Ну надо же! А как вас зовут? Может, Нина рассказывала о вас. Я, если что, Максим.
— Очень приятно. Лори.
— Хм-м… — задумчиво протянул Максим. – Не припомню, чтобы…
— Да нет, — теперь уже весело перебила его блондинка, — на самом деле, меня зовут Лия. Лия Харитонова.
— А-а! Так вы Лика! – Он покачал головой: и озадаченно, и изумлённо. – Вот уж не ожидал встретить здесь кого-то из нашего круга. Хотя, в принципе, всё закономерно: если Нина покупает у вас сувениры, то, зная её словоохотливость, наверняка с вами подружилась, — рассудил Максим. – А извините за вопрос, вы упомянули кого-то ещё, кто знает Нину.
— Ну конечно! Ника. Мы живём вместе.
— Ник – ваш парень?
Лори заливисто рассмеялась. Максима такое поведение смутило, и продавщица поспешила прояснить ситуацию:
— Нет, она – Ника.
— А. – Новое выражение появилось на лице Максима, и, вероятно, чтобы скрыть его, мужчина повернулся к стенду с резными фигурками. – Мне нужна какая-нибудь вещица, которая бы не слишком выделялась на фоне моей простой кухни и небогатой обстановки квартиры, — обратился он за помощью к Лори.
— Возьмите знаки Зодиака: их завезли совсем недавно. Это ручная, штучная работа, и не исключаю, что таких интерьерных вещичек пока нет ни у кого в округе.
— Да мне что попроще… — Максим вновь повернулся к ней, и опять на его устах играла улыбка.
Ощутимое, однако странное смущение – её же совершенно не привлекают мужчины – одолело Лори. Она опустила глаза, моментально подняла; положила на прилавок тряпку, что до сих пор держала в руках, распахнула дверцу, вышла и встала рядом с Максимом. От него исходил аромат травяного шампуня, сразу напомнивший об их с Никой поездке по Греции на автомобиле; машину они взяли наём, недорого, и три недели колесили по стране мифов и Акрополя, покуда не истратили всю месячную зарплату. Лори же пахла почти невесомыми, но ласково щекочущими обоняние дамскими духами.
Максим глубоко вздохнул и продолжил:
— Значит, вы уверены, что Зодиак мне подойдёт? Я живу не то чтобы бедно, но стараюсь не жировать. И в подобный магазин захаживаю впервые.
— Да и мы, знаете ли, не объедаемся на ночь, — шуткой, чего сама от себя не ожидала, отозвалась скромница Лори.
— Ну хорошо. – Максим повернулся к ней, посмотрел в глаза. – Сколько с меня?
Она отвела глаза, он тоже. Лори вернулась за стойку, убрала тряпку и только потом сказала.
— Тысяча за всю коллекцию. Вообще-то они стоят две…
— Тогда я заплачу две, — тут же подхватился Максим.
— Нет-нет. Лучше расскажите о нас вашим знакомым. Ведь у человека вроде вас должно быть много знакомых.
— Да нет…
— Всё равно, — стала вдруг упорствовать Лори.
Максим поджал губы, пытаясь решить этот ребус.
— Позвольте хотя бы, — наконец нарушил он воцарившееся молчание, — угостить вас чашечкой кофе в «Шоколаднице».
Опять вышедшая из-за прилавка, Лори одновременно помотала головой и закрыла дверцу.
— Но почему? – расстроенно поинтересовался Максим.
Она пожала плечами.
— Предпочитаю «Вкуснятину». Там отличный брусничный пирог; если хотите, можете угостить меня им. Только подождите, я сообщу Нике, что на деловом свидании с перспективным клиентом и, возможно, в будущем партнёром по нашему бизнесу.
Она вытащила из рабочего халата с символикой магазина смартфон и, воспользовавшись голосовым набором, позвонила Нике, чтобы предупредить – к ужину её не ждать.
— Но я уже приготовила салат и вино… — недовольно-печально откликнулась та.
— Извини. Я постараюсь освободиться побыстрее. Это для блага нашего общего дела, — принялась уговаривать, точно маленькую девочку, подругу Лори.
— Ладно, — согласилась-таки Ника. – Передавай привет… как там его…
— Максиму.
— Угу. Кажется, я о нём слышала от Нины.
— Хорошее? – обронила светловолосая продавщица.
— Разное, — буркнула собеседница. – Иди уж.
И повесила трубку.
— Разрешение получено, — сказала Лори Максиму, убирая телефон в глубокий карман и удаляясь в соседнее помещение. – Подождите, мне надо переодеться.
— Конечно.
Лори закрыла дверь, а Максим стал прохаживаться по помещению, чтобы унять несильное и, однако, неприятное волнение, чей негатив заключался в том, что он, похоже, ждал чего-то от этой встречи, ждал, учитывая обстоятельства, бессмысленно, и оттого на душе поскрёбывали кошки.
Но вот с лёгким стуком распахнулась дверь, бабочкой – тонкой и хрупкой – выпорхнула Лори и бросила «Идёмте». Она сняла с вешалки полупальто, облачилась в него; Максим открыл входную дверь, пропустил девушку вперёд и вышел вслед за ней на улицу.
Моросил некрупный дождик. «Вкуснятина» находилась шагах в ста пятидесяти от «Подарка ценителю», и они преодолели это расстояние по тротуару, сторонясь дороги, по которой разъезжали большие, вечно куда-то спешащие автомобили.
— После работы шёл к вам, — говорил по пути Максим, — так какой-то лихой водила окатил меня из ночной лужи.
— Осторожнее, — отреагировала на это Лори.
Поворот, ещё шагов тридцать, второй поворот, и прямо за углом возвышается высотное здание, а на первом этаже – «кафе-гастроном вкусной, здоровой и быстрой пищи», если верить брошюрке. И она не врала. В общем, на нижнем этаже располагалась просторная, но богатая мягким светом и домашней обстановкой «Вкуснятина».
Они заняли столик ближе к глубине зала, овеваемого амбиентной музыкой, и буквально через полминуты подошла официантка в чёрно-белой униформе, чепчике и переднике. Максим и Лори попросили кофе с пирожными и, когда официантка, записав их заказ в электронный блокнот, удалилась, внезапно разговорились пуще прежнего.
— А чем вы занимаетесь, Максим?
— У меня самая скучная на свете работа – страхую автомобили и мотоциклы. В общем, в «Мерседесе» тружусь.
— Мне казалось, эта индустрия интересна.
— Интересна. Но до поры и не каждому. Я, к счастью, из тех, кому скучные заботы по душе. Да и платят, чего греха таить, неплохо. Думаю, каждый день иметь дело с вещами коллекционными или хотя бы штучными, общаться с людьми, познавать новое – гораздо интереснее и познавательнее. Я прав, Лори?
— В целом, наверное, да, однако от чего угодно устанешь. Не зря же придумали перерывы и выходные. Нам с вами, кажется, повезло: заботимся о том, что другим кажется естественным и оттого иногда почти ненужным, по лучшей жизни не тоскуем, получаем прилично. Ну, на фигурках для ценителей особо много не заработаешь, впрочем, для ежеквартальных поездок по миру, еженедельных походов во вкусные места и платы за комфортабельную двухкомнатную квартиру хватает. Не хвалюсь – просто…
— Да, я понимаю, — поторопился заверить Максим, чтобы сгладить неловкость момента.
— Что-то я разговорилась, — вслух удивилась Лори.
— А обычно вы молчунья?
— Обычно – да.
Тут принесли заказ, и они по вполне понятной причине были вынуждены, как говорила всё та же Нина, «сбавить градус общения». Затем, когда пирожные закончились, а кофе оказался выпит на половину, они вернулись к диалогу.
— Лори…
— Да?
— Вас не смутит мой вопрос?
— Посмотрим. – Она легонько улыбнулась.
Максим повертел пузатую чашечку в пальцах.
— Каково это, — спросил он, — жить с другой женщиной?
Лори пожала плечами.
— Да нормально. Для меня. Почему-то мне думается, что примерно так же, как мужчине находиться с женщиной несколько часов каждые сутки. И не смущайтесь, ваш вопрос корректен.
— Это хорошо.
— А почему вы интересуетесь?
— Да так… Не хотите ещё кофе?
— С удовольствием.
Максим окликнул проходившую мимо официантку, ту, что обслуживала их, и заказал по новой чашке кофе.
— А у вас есть жена, Максим?
— Можно просто Макс.
— Ну нет, это слишком грубо. Наверное, во мне говорит продавец всяких изящных безделушек, но, тем не менее… В общем, я буду звать вас Акс, договорились?
— Акс? Занятно. – Он негромко, чтобы никого не смутить, рассмеялся; и сказал: — Договорились.
— Итак, Акс, у вас есть жена?
— У меня была жена, но недолго. Восемь месяцев.
— А что случилось потом?
— Расстались. Не сошлись характерами, как принято объяснять в подобных случаях. На самом же деле, она утомила меня своей ревностью, а я понял, что не смогу быть с ней достаточно открытым.
— Я рада, что вы открыты со мной.
— Мне это доставляет только радость.
Они отпили свежепринесённого кофе.
— Приятный вечер, — взглянув в окно на темнеющую Москву, заметила Лори. – Такой… мягкий. Добрый. Не знаю, как иначе выразиться.
— Не волнуйтесь, я догадался.
Посмеявшись, они допили вторую чашку, и Максим позвал официантку. Пока дожидались счёта, они перекинулись парой слов о разных пустяках, а после молчали, не желая разрушать магии момента. Максим расплатился по счёту и категорически отверг попытки Лори поучаствовать в этом; она вначале выразила недовольство, но злиться, даже притворно, долго не могла. Одевшись, они вышли во влажную середину весны столичного мегаполиса.
— Мне на Пушкинскую, — произнесла Лори.
Ни слова не говоря, Максим взял её ладонь в свои. Она высвободила руку осторожно, но настойчиво.
— Не надо… — Ей было и страшно, и удивительно, и таинственно сознавать, что вот он – миловидный, обеспеченный, галантный, и что он ей нравится, а дома давно уже ждёт Ника, с которой они годы назад обменивались важнейшими обещаниями. Неужели те ничего не стоят?
Максим наклонил голову, выражая понимание.
— Вы завтра свободны, Лори?
— Я буду в магазине, — точно бы невпопад ответила она. – И… мне пора.
Они расстались: девушка сбежала по ступенькам в метро, а мужчина вернулся к магазину, перешёл дорогу и сел в дожидавшийся его автомобиль.

Ника встретила её то упирая руки в боки, то потирая разношенный домашний спортивный костюм. Она беспокоилась и – безуспешно – старалась скрыть беспокойство, прекрасно зная, что Лори, с её наблюдательностью, успела изучить привычки подруги наизусть.
— Ника, привет.
Лори потянулась, чтобы поцеловать сожительницу; та отстранилась.
— Ты поздно, — сухо проговорила она.
— Извини, так ходит метро.
Брюнетка не поняла, с шуткой к ней обращаются или же нет.
— Я знаю насчёт метро. А ты где была?
— Опять?
— Нет, не опять. Просто я за тебя волнуюсь.
— Не стоит: со мной был Акс.
— Кто?
— В смысле, Максим.
— Гм. А кто это?
Лори объяснила.
— А-а, он, — не очень довольно протянула Ника. – И как он тебе?
— Милый.
— И всё?
— А что ещё?
— Ничего, — проворчала Ника; дежурно кинула «Извини» и удалилась на кухню.
Лори разделась и надела то ли тапочки, то ли шлёпки: непринуждённая атмосфера квартиры разительно отличалась от ухоженной, но строгой обстановки магазинчика, что проявлялось во всём – от обоев до домашней одежды. Блондинка подошла к сидевшей на стуле и смотревшей Малахова Нике, обняла её за плечи, поцеловала.
— Не обижайся и не грусти. Я люблю только тебя, помнишь?
Ника помолчала, но потом не выдержала, тепло произнесла:
— Помню.
Обернулась и тоже одарила любимую поцелуем. Тогда Лори впервые почувствовала некий внутренний холод, исходящий из этих прежде родных губ.

Трудовой день заканчивался, солнце готовилось упасть за горизонт. Максим подъехал к «Подарку ценителя», заглушил двигатель, посмотрелся в зеркало, поправил одежду, причёску. Затем, как вчера, выйдя из автомобиля и поставив его на сигнализацию, перешёл дорогу и неспешно направился в сторону магазинчика, где работала Лори.
Его окликнули, когда он двигался по тротуару к прозрачным дверям.
— Максим?
— Да?
Страховщик отреагировал автоматически, не успев догадаться, кто его зовёт. Догадаться же, с одной стороны, было просто – ответ напрашивался сам собой, — а с другой, он в первый раз видел эту женщину.
— Добрый день, — поздоровался он. – Чем могу быть полезен?
— Да, в общем-то… — Невысокая темноволосая дама с короткой стрижкой теребила угол куртки и на него практически не смотрела. – Просто оставьте Лори в покое.
— О. – Он приподнял бровь. – Вы, наверное, Ника?
— Значит, эта трепачка и обо мне рассказывала? – Ника никогда бы так не назвала подругу в глаза, а при малознакомом мужчине, учитывая собственный темперамент, не считала зазорным. – Что ещё она наболтала?
— Да ничего особенного. Мы поговорили о том о сём и разошлись. Мы с ней только добрые и не слишком-то близкие знакомые, не волнуйтесь.
— Я не волнуюсь! – вдруг вскричала Ника. – Не волнуюсь, понятно вам? – продолжала она, чуть успокоившись и злобно глядя на оторопевшего Максима. – Волнуйтесь лучше сами.
— Вы мне угрожаете?
— Нет!
Максим определённо не понимал, чего хочет от него эта приятная с виду, хотя и не совсем опрятная женщина средних лет. Ника же, прекратив вертеть в руках куртку, подошла совсем близко.
— Лори – не для вас. Ясно вам?
Максим решил не спорить.
— Конечно, ясно.
— Ничего вам, чёрт возьми, не ясно!
То, что произошло дальше, повергло мужчину в секундный шок – видимо, именно этим объясняется тот факт, что он позволил событиям развиваться самотёком и стремительно. Ника схватила его за предплечья своими сильными, напоминающими мужские руками, резко притянула к себе и поцеловала долгим, страстным поцелуем. А когда отпустила, развернулась и в полном молчании, торопливой походкой удалилась прочь.
Ошарашенный, Максим ещё долго взирал ей вслед, даже когда она скрылась за углом.

Лори закончила дела в «Подарках», переоделась, погасила свет и вышла на улицу. Повинуясь неконтролируемому порыву, поглядела на противоположную сторону улицы: нет, никакой незнакомой машины там нет, а значит, нет и Акса. Максима… Продавщица потрясла головой и, уверив себя, что всё это глупости, что не следует и вспоминать о недавней скоротечной их встрече, пошла привычным маршрутом к метро.
В этот раз всё происходило почему-то медленнее: медленнее подъезжал состав, медленнее заходили и выходили пассажиры, медленнее тянулись рассуждения Минаева в книжке, медленнее наступал поздний вечер и медленнее приближалась квартира. Но наконец-таки Лори добралась; радостная, позвала Нику и только после включила свет. Ей ответила тишина. Однако девушку это не смутило, и она окликнула снова. Вновь молчание.
— Ну ты что, глупая? Обиделась? – Лори громко рассмеялась, больше для того, чтобы её услышала подруга и перестала злиться и обижаться. – Не нужен мне этот Максим. Ника?..
Она обошла всю квартиру, постепенно чувствуя, как нарастает напряжение; комнаты пустовали, и куда подевалась сожительница и старый верный друг, у Лори не было ни малейшей идеи.
В спальне девушка присела на кровать, чтобы успокоиться и подумать. Её бесцельно блуждающий взгляд вдруг наткнулся на что-то белое в рамке – в той рамке, где раньше находилась их совместная фотография. Она встала, приблизилась, вынула белый прямоугольник. Это и оказалась фотография, только перевёрнутая, а на когда-то пустой её стороне значилось всего три коротких слова.
«А мне нужен», — медленно шевеля губами, прочла Лори.
Она несколько раз повторила эту фразу в уме. Что она означает? Как это понимать? И куда пропала любимая? Неужели она встречалась с Максимом?! Не может быть, не в её характере!.. Или?..
Раздался звонок в дверь.
Не помня себя от радости и волнения, Лори выбежала в коридор, нашарила в темноте ключи, догадалась-таки зажечь свет и, отперев подрагивающими руками дверь, открыла её. На пороге стоял мужчина с упакованной посылкой в руке – их районный почтальон.
Лори не была уверена, что поняла всё, но она догадалась о главном. Предыдущие годы жизни, проведённые здесь и казавшиеся по романтическим вечерам необыкновенно радужными, внезапно заставили усомниться в себе.
А почтальон сказал:
— Вам просили передать.
И, вручив посылку, ушёл.
Девушка закрыла дверь, присела на пуфик, положила неожиданное приобретение на колени и разорвала упаковку. В посылке аккуратной стопкой лежали вещи Ники, которые ей купила Лори, и крошечная записка; Лори прочла её. «Статуэтке» — значилось там.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1