Западная Фландрия: Брюгге

I

Сколь непоняток в житухе-подлюге,
Лечится это диковинным Брюгге —
Городом, что и с февральским светилом
На договоре? Конвенции? С миром
Жизнь обретается, точно на юге,
В северной местности, в правильном духе,
В готике, что за бессмертьем поспела,
Сделаешь шаг и — в кармане химера…
Видишь квартал? — после Мемлинга Ханса
Даже не силился! Не изменялся!

II

Шпили, святилища, коих древнее
Сущий, что тут многократно сильнее.
Сколько распятий локальных, как будто
Здесь филиал Твой! И всё-таки трудно,
Чудаковато б жилось тут, «с приветом»
Людям, притёртым, пришпиленным к бедам,
Что шкандыбают с Россией в рассудке,
Греясь Европой не первые сутки.
Запанибрата со штучным светилом,
Выбранный город всё шепчется с миром.

III

Белфорд вовсю раззвонился не вчуже,
Хавай музы́ку, которая лучше
Этой строфы! Всё мощней амплитуда:
Колокола — бронзогубое чудо,
Все 47 переполнили время, —
Местный порядок, привычка и бремя,
Складной архаикой льётся Европа
С тем, чтобы слышалась музыка в оба…
Жизнь продолжается: цок-цок лошадка,
В логове гильдии скрылась мулатка.

IV

Быстро-небыстро, но — свиделись, Гвидо*,
В камень одетый вумнейший пии́та,
Нам преглаголать бы, перешепнуться,
Вечность из рук подкормить — разминуться…
В знатном дворе патриарха Грутхусе
Стану я к ангелам ближе и к музе,
Видя, как облачко гладить стремится
Башенку, солнце ложится на лица.
В облако, так, безо всякой потуги,
Ангелы днём превращаются в Брюгге.

V

Средневековье и в жизни, и в слове
Было поддержано капелькой крови**,
Той, что привёз на храненье Эльзасский
Деррик (не верящий в скользкие сказки).
Пахнут таверны хлебами и сыром,
Всепроникающим пивом и киром
Сорокоградусным… Средневековье.
Запах каналов запутался в кофе
Города, что́ засадил в мои вены
Полную дозу мистической веры.

VI

Мне бы в аптеке — какого там века? —
Рая? Бессмертья? Пилюлей успеха?
Некой микстуры Господней, что Ханса
Вверх поднимала без всякого шпанса.
Господи! — что там? За створкой, за нефом,
Ультрамариновым видимым небом?
Что я Европе? Дружбан понарошку?
Не пронести бы Европу, как ложку,
Мимо едала… Запомнить бы Брюгге —
Праздником? Музыкой? В каменном духе,

———————
* Гвидо Гезелле (1830-1899) — крупнейший поэт Фландрии,
жил в Брюгге.
** Кровь Иисуса Христа.

VII

В броской старухе, смотрящей в каналы,
В тусклых каналах, глядящих в анналы,
В мельницах, точно сошедших с открыток…
Фландрия к вечеру — музыка сытых.
В Брюгге, как в брюхе у Господа Бога,
Лучше — за пазухой. (Скоро дорога.)
Что я Европе? — прохожий мудила,
Коему вдосталь щедрот надарила,
Некий, что так насмотрелся на Ханса
В плане какого, Создатель, аванса?..

*** *** ***

Припоминая картину Гюстава Курбе «Хижина в горах»

…Теперь не исключить ни облака,
Ни хижину Курбе — в мозгах музей,
В котором тихо… Робкая тоска
Тихонько входит в свете фонарей.
В такой каморке, в логове Курбе,
Остаток дней хотелось бы прожить
И прибавлять словесное к судьбе,
Чудесное хоть что-то сочинить,

Смотреть как Сущий затемняет свет.
«В горах темно? В горах уже темно», —
Шептать себе и слушать ветра бред,
В деталях видеть это полотно,
И пить простое крепкое вино,
И запивать холодною водой…
«В горах темно? В горах уже темно», —
Шептать себе, сливаться с темнотой,

И слушать чайник — чайничек споёт
На тоненьком свистящем языке,
Любую ноту в тишине возьмёт,
Подсказывая музыку строке.
И видеть жизнь воочию в стихе,
Как некогда в холсте провинциал,
И засыпать от мира вдалеке,
Как в старину художник засыпал.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1