Юбилейная подборка

ФОНТАН У ОКНА

Фонтан у окна,
Стареющий мрамор,
С балкона видна –
Что на море прямо
Уставила взор –
Соседняя крыша, –
Таков кругозор,
Но видно и выше.

Заброшен фонтан –
И смотрит понуро
Присевшая там
Фигурка Амура, –
Вода не течёт,
Цветы не алеют,
И весь-то почёт –
Что вдруг пожалеют.

А небо над ним
Украсили кроны –
Шалеющий нимб
Для юных влюбленных,
Шумящая ширь,
Зелёная вьюга,
Простая псалтырь
Прибрежного юга.

И вьётся псалом
Листвы шелестящей –
И машут веслом
Без выслуги вящей,
И юность легка
В любви и расплате,
И все облака
Подобны регате.

И месяц двурог,
И жжет укоризна,
И это – итог
Непрожитой жизни,
Младенчества лет,
Язычества плоти,
Витающий свет
И тайна в оплоте.

Следы на песке,
Ушедшие ласки,
Часы на руке,
Шаги без указки,
Мерцанье святынь
Вдали по отрогам,
Дыханье пустынь,
Что ждут за порогом.

Притупленность стрел
И стен оголённость,
Жестокий удел –
И эта влюбленность,
Беспечный размах,
Потребность в укоре, –
Не в райских садах,
А рядом, в Мисхоре.

И смотрит Амур
Из прошлого чувства –
И странный прищур
Вменяет искусство
В обязанность нам,
Пришедшим проведать, –
И снов именам
Не знать и не ведать.

СВЕТЛЯКИ

Нам не вспомнить, зачем в ночах
Появились они из детства,
Отягчая плечей размах,
Точно призрачное наследство.

Потаённей соседства птиц,
Засыпавших в кустах и кронах,
Белизна изумлённых лиц
Отражалась в очах влюблённых.

И на платьях, жасминно-бел,
Цвет неистовей пел в объятьях,
Чем представить восторг умел,
Захлебнувшийся в восприятьях.

Смысл событий и суть вещей
Открывались во мгле кромешной,
Где поспешность была плащей
Неизбежней любви прибрежной.

Восставали за валом вал,
Исступлённее мела в черни, –
Там на воле давали бал,
Домогались земли дочерней.

В море гул оставался цел,
На земле исцеленья ждали –
И тогда я взглянуть посмел
На открытую сцену дали.

Там сверкала призывов тьма
И мерцала надежд армада –
И сводили меня с ума
Светляки на подмостках сада.

Их теперь не найти нигде –
Заблудившись в иных канунах,
Топят девы в ночной воде
Ярый воск отражений лунных.

* * *

Сигаретка в руке – да у печки сиди,
Да уставшее сердце – звездою в груди,
Не упавшее в августе чудом
Там, где полон созвездий ночной небосвод
И недолгие горы касаются вод
Между Богом и людом.

О, зажги же мне свет над бедою моей,
Где измаялись очи под сенью ветвей,
Так легко расстающихся ныне
С неповинной листвою и взглядом в тени, –
И уходят от нас ненаглядные дни,
Как избыток гордыни.

И обитель моя над кругами зеркал
Возвышается здесь, где наитья искал, –
И кому же повеем,
Что бессонница плещет лучами в лицо
И меж нами уже замыкает кольцо
Млечный Путь хризантем.

* * *

Почему же так недостаёт
Этих лет со взбалмошными днями?
Поугасли, что ль, наперечёт
Иль ещё говаривают с нами?

И зачем, так ветрено светла,
Ты живёшь, неведомым влекома?
Если новой быть ты не смогла,
То в былом чрезмерно незнакома.

И куда же нынче улетишь,
Приютит ли завтрашняя стая,
Чтоб внизу покинутая тишь
Не исчезла, молча угасая?

Ведь всегда я, помнится, прощал,
Принимая многое на веру,
Чтобы вновь под окнами звучал
Птичий Бах предутреннего сквера

А теперь недолгая свеча
Утолит блуждающее пламя –
И грустит Обида у плеча –
Дева с лебедиными крылами.

* * *

На листах виноградных – налёт
Застоявшейся мглы поднебесной, –
Только солнышко слово берёт –
Норовит закрывать ему рот
Непогода с ухваткой известной:

Поскорее успеть заслонить
Просветленье, надежду на чудо,
Направление дум изменить –
И луча напряжённую нить
Бросить с маху в какую-то груду.

Так и в жизни случалось моей:
Сколько раз этот свет прерывали,
Что бывал мне родного родней,
Что питал меня только смелей
В дни, когда мне вздохнуть не давали!

Только душу не вытравить вдруг –
Не затем она в мире желанна,
Чтобы в новый не ринуться круг,
Чтобы речи прекрасный недуг
От невзгод не спасал неустанно.

ВОЗРАСТ ПОЛЫНИ

Это – возраст полыни. Значит – прямо в полымя из огня,
Прямо в осень – в который раз уж?– в листопад, в беззаветный свет,
Прямо в то, что, сжимая сердце, за душою есть у меня,
Что всегда воскресало в мире и чему умиранья нет.

Это – возраст полыни. Значит – принимай, я таков, как есть,
Значит – жил, как дышалось, пелось, как из горла взлететь рвалось,
Значит – так понимать случалось, а сбывалось ли въявь – Бог весть,
Значит – музыкой стало смелой, пронизав и других насквозь.

Это – возраст полыни. Радость, упованье, восторг, разрыв!
Это – ночи, и дни, и годы, ожиданья, разлуки, сны.
Это в жизни и мне встречалось. От любви ничего не скрыв,
Обнимаю покров небесный – и на зрении нет вины.

Осязаю цветы и лица. Слышу крови растущий зов.
И кричит предо мною птица, и крепки у меня крыла.
И земля подо мной – не тмится, и в неё не зароют слов,
Потому что юдоль – всё длится, а звезда надо мной – светла.

* * *

Глубокий тон, высокий лад, –
Неподражаемо звучанье
Как бы защитного молчанья,
В котором чувства говорят.

Непоправимо тяжелы
Для состояния такого
Некстати брошенное слово,
Вкрапленья лести иль хулы.

Его не выразишь ничем,
Как только зрячими глазами,
И потому не знаем сами –
На миг оно иль насовсем.

В нём нашей крови крепнет связь
С неузнаваемо-знакомым
Каким-то берегом искомым,
Где речь, быть может, родилась.

ЕДИНСТВЕННЫЙ ЧАС

Под утро – прохладней, ночами – темно, –
И месяц ещё отрешённей
Глядит на округу, с тобой заодно,
И осень твоя – всё бездонней.

Что можешь найти ты в забытых ларцах,
В домах накануне разрухи? –
Плоды на ветвях да шипы на венцах
Немотствуют, пришлые, в слухе.

Ищи не ищи – всё уже решено,
Всё выверить где-то успели, –
И там, где распахнуто зренью окно,
Видны холода и метели.

Целы в осязанье деревьев кора,
Смолы золотые наплывы, –
И вы, излиянья любви и добра,
В растерянной памяти живы.

Хранит ли сознанье присутствие стен,
Заветной поры изваянье?
В струении рек и сплетении вен
Велит ли познать расстоянье?

Не знаю, зачем – но не скроем от вас
И месяц под куполом синим,
И тот невозвратный, единственный час,
Где верящих нам – не покинем.

* * *

Омыты влагою и призваны теплом,
Сады окрестные чем дальше, тем щедрее
Встают, смущая нас, – а может быть, довлея
Не сном, так бдением, не словом, так числом.

Непознаваема для нас растений речь,
Коль в сон не вслушаться и вглубь не заглядеться,
Не славить, бодрствуя, и с ними не распеться,
И не насытиться, и не предостеречь.

Они в беспечности докажут нам с тобой,
Что опыт памяти – лишь малая частица
Того, что вечности желает причаститься
И воплотиться в то, что названо судьбой.

Они в уступчивости нас куда смелей,
Куда отважнее – и, может быть, отсюда.
Томясь и радуясь, берёт начало чудо,
Уже просвечивая в жилах тополей.

Они посетуют – и тотчас же простят,
Они обидятся – и тут же сквозь улыбку
Ты сам признаешься, что прежний шаг – ошибка,
Что стаи певчие не зря к тебе летят.

И всё ж откроется – не сразу, но потом,
Когда намаешься со слухом и со взглядом,
Их речь магическая, льющаяся рядом,
Ещё лучащаяся в мире обжитом.

* * *

Горловой, суматошный захлёб
Перед светом, во имя полёта, –
И звучащие вскользь, а не в лоб,
Хрящеватые, хищные ноты.

Столько цепкости в свисте сплошном!
Льготы вырваны клювами в мире –
И когтистая трель за окном,
Подобрев, растекается шире.

Сколь же любы мне эта вот блажь,
Эта гибель презревшая хватка,
Эта удаль, входящая в раж,
Хоть приходится в жизни несладко.

Пусть сумбурен пичужий вокал –
Но по-своему всё-таки слажен,
Потому что жестокий закал,
Как ни фыркай, конечно же, важен.

И не скажешь никак, что отвык
От захлёстов капризных и ахов,
Потому что вселенский язык
Полон вздохов невольных и взмахов.

Мне сказать бы о том, что люблю
Этих истин обильные вести,
Но, заслушавшись, просто не сплю –
А пернатые в силе, к их чести.

* * *

Кто отпустил тебя в эти края,
В эти миры, где криничной водицы
Вдосталь, чтоб реяла песня твоя
Там, где намного свободнее птицы?

Есть ли вопросы к тому, кто молчит,
Словно впотьмах изваянье степное,
Воздух вдыхая, который горчит,
Хоть, разбухая, запёкся от зноя?

Те, кто явились и выросли здесь,
В дружбе с травой и в родстве с деревами,
Загодя чуют коварство и спесь
И никогда не играют словами.

Высветли душу свою на ветрах,
С листьями рвись в несусветные дали,
Чтоб не рассыпались помыслы в прах
Там, где другие давно отстрадали.

* * *

И столькое было давно по плечу,
Что равного днесь и не знаю –
Но я разбираться во всём не хочу,
А просто грущу, вспоминая.

Круги разойдутся по вешней воде,
До осени там доставая,
Где даже в отзывчивой вроде среде
Гнездится пора грозовая.

Ладони открой этим ливням ночным,
Прибрежным валам неуёмным,
Замашкам дикарским и просьбам ручным,
Затерянным в мире огромном.

Не только событья в горсти собери,
Но – суть их, вселенские связи,
Сплетенья наитий, – и всех примири,
Чтоб в каждой аукались фразе.

Не зря ты когда-то шагнул в эту смоль,
В алмазное это кипенье –
И чуять грядущее снова изволь,
Чтоб стало блаженнее пенье.

* * *

Где почувствуешь: дорог вдвойне,
Хоть и мучил, бывало,
Этот отзвук – и встал в стороне,
Посредине развала
Дождевого – и врос, как тогда,
В отраженья живые
Этих песен, где всё – навсегда
И как будто впервые.

Что-то сдвинулось где-то внутри,
Под уклон покатилось,
Отряхнулось, зажгло фонари
И к тебе обратилось,
Что-то сердце иглою прожгло,
Да и горло пронзило,
Словно там, где любви не нашло,
Никому не грозило.

Позабыть бы о смутах людских
Сквозь душевную смуту,
Говорить бы ещё о таких,
Что бледны почему-то,
Продышать бы во мраке глазок,
Проторить бы тропинку
До поры, что стряхнёт на висок
Золотую крупинку.

Потому-то и медлит число
Появляться за словом,
И с луною былое взошло
Над укладом и кровом –
И в сознанье вошло, наравне,
С непогодою летней,
С этой гостьей, знакомой вполне
И отнюдь не последней.

* * *

Как в годы нашествий, шуршат
Листвою сухою
Деревья – и всё ж не спешат
К хандре, к непокою,
К зиме, что прийти навсегда
Хотела бы снова,
И даже незнамо куда,
Порукою – слово.

Так что же останется здесь?
Журчание струек
Сквозь жар, обезвоженный весь,
Да ворох чешуек
В пыли, у подножья холма,
Да взгляды хозяек,
Да ветер, сводящий с ума,
Да возгласы чаек?

И что же грядёт впереди –
Безлюдье, глухое
К тому, что теснится в груди,
Что есть под рукою,
Что смотрит из каждого дня,
Томясь на безрыбье,
Входя в сердцевину огня
Гремучею сыпью?

И всё же не надо вздыхать
О том, что пропало, –
Ему не впервой полыхать,
Звучать как попало,
Вставать, наклонясь тяжело,
Быть сердцу по нраву, –
Оно никуда не ушло,
Как звёздная слава.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1