Судьбы поэтов

ГРИБНЫЕ ДОЖДИ

Янтарной дымкой света
Рассыпались лучи,
Роняя капли лета
В звенящие ручьи…

Роняют мне в ладони
Тепло грибных дождей,
В чьих каплях небо тонет,
А Солнца свет нежней!..

Под радугой небесной,
В раскатах невесом, –
За дальним перелеском,
Ворча, стихает гром.

Сквозь нити дождевые
Пылает Солнца шар
И пальцами живыми
Ласкает лёгкий жар.

На тонких веретёнах
Кружился дождь легко,
Из золота сплетённый
Кудели облаков.

Закружит… и отпустит
Дней невозвратных рой
И тает легкой грустью…
В душе печаль порой.

ЛУННЫЙ СВЕТ

Тает небо светом лунным
Сквозь вуали облаков
И теней ложатся струны
В топь синеющих снегов.

Свет таинственной печали
Неразгаданного сна,
Холодком дамасской стали
Льёт прозрачная луна.

Кошка-Ночь на тонких лапах
Проскользнула тихо в дом,
Мягким светом прыгнув на пол,
Тенью в бледно-голубом.

Закружились сны и дрёмы
В полусонных зеркалах:
Там, в глубинах незнакомых,
Улеглась за далью мгла.

Потянулся в лунной луже
Кот, спросонок чуть урча.
За окном застыла стужа.
Ночь пробила гулко час.

Смотрит молча, не мигая,
Холодна и так бледна,
Новорожденно — нагая,
Одинокая Луна…

ЭТЮДЫ ПО ПАМЯТИ

Я прошлым не живу,
А лишь его рисую,
Кисть окуная в свет
Закатов, гроз и снов.

На солнечном желтке
Синь неба разотру я
И напишу этюд
«Рассвета в голубом».

Что память для меня? —
Лишь запахи и звуки,
Хранящие тепло
Далёких летних дней.

Что память для меня? —
Лишь встречи и разлуки,
В тумане паруса
Ушедших кораблей.

По дальним уголкам
Запутанной души
Ищу забытый свет
Потерянного рая.

Пишу этюды я
По памяти, в стихах.
Зачем… и для кого,
Не думая,… не зная…

ЗАКАТ

Кружит лето вечерний багрянец
Лепестками увядшими роз.
Задремавшее Солнце заглянет
В зеркала накатившихся рос.

Я родился под отблеск заката, –
Поволокой туманная грусть.
От того ли так рано когда-то
Полюбилась мне Севера Русь?

Полюбились мне Белые Ночи,
Их раздольная, нежная стать.
Неба синь закатилась мне в очи
И опять до утра мне не спать.

Я и сам, словно свет запоздалый
Уходящей вечерней зари
И прошу я ни много, ни мало –
Мне на память её подари.

Подари мне закатного неба
Тишиной затаённую даль.
Так давно в этом крае я не был –
Одного только этого жаль!

И когда я уйду за туманы,
За собой обрывая года,
Ты скажи, что… закатом багряным
Свет его отгорел навсегда…

СУДЬБЫ  ПОЭТОВ

Морошка

«Пушкин открыл глаза
и попросил мочёной морошки.»
из воспоминаний В.И. Даля

У лесной дорожки
Ясным полуднём
Светится морошка
Жёлтым янтарём.

Хвойным ароматом
Тает на губах.
Холодит, как мята,
Словно крыльев взмах.

Крыльев, что уносят
Птиц печальный гам
По теснинам просек
К дальним берегам.

Пронесут, рассеяв,
Лёгким пухом грусть
Над тобой, Рассея,
Над тобою, Русь!

Ветер, чуть качая
Золото берёз,
Меди звон печальный
Издали принёс.

Неприметно-скоро
Понесут снега
По твоим просторам
Вьюги, да пурга.

И, кружа, завьюжат
Память прошлых лет,
Где январской стужей
Умирал Поэт.

За печною вьюшкой
Ветер голосил
И морошки Пушкин
Тихо попросил…

Я подошел к В. А. Жуковскому и гр[афу] Вельегорскому и сказал: отходит! Пушкин открыл глаза и попросил моченой морошки; когда ее принесли, то он сказал внятно: «Позовите жену, пусть она меня покормит». Наталия Николаевна опустилась на колени у изголовья умирающего, поднесла ему ложечку, другую — и приникла лицом к челу мужа. Пушкин погладил ее по голове и сказал: «Ну, ничего, слава Богу, все хорошо»…

                                                                                                                                                                                     из воспоминаний В.И. Даля

***

11 мая 2002 года трагически оборвалась жизнь НИКИ ТУРБИНОЙ,…
поэтессы, ставшей в 12 лет обладательницей «Гран-при»
на Веницианском Биеннале.

Её называли
«пришельцем из космоса»,
«ребёнком ПУШКИНА»,
«поэтическим МОЦАРТОМ»…

ЧЁРНАЯ ЛУНА

«Кончина её темна…»
Шекспир «Гамлет»

Ночь
стучит черникой
в донце туеска:
«Ника,
Ника,
Ника,
ты не спишь пока?»

Чёрный ангел-ветер
крутит рванью туч.
Чей-то лик пометил
тонкий, острый луч.

Змейкой серебристой
проскользнул в кровать.
Блик на коже чистой —
лунная печать.

«Девочка,
Никуша,
что же ты не спишь?
Ночь качает в лужах
полусонно тишь.

Надо бы забыться,
поскорей уснуть.
Сон вспорхнувшей птицей
гонит в сердце муть…»

Тяжкое дыханье.
Скрипкая кровать.
— «Сон — не расставанье.
Ты не бойся спать…»

«Мама,
слышишь, мама? —
Голоса в тиши
всё твердят упрямо…
мамочка, пиши:

В тёмном-тёмном небе
чёрный диск луны
мне пророчит небыль,
отнимая сны…»

Покатились,.. словно
бусины, слова,
застучав неровно —
кругом голова.

«Лишь глаза закрою:
чёрная луна —
чёрною дырою
не даёт мне сна».

«Что ты,
что ты,
Ника?
Ты оставь свой стих!…»
Тень в окне поникла.
Ветер поутих.

Ночь вздыхает гулко
боем на часах.
Кроясь по проулкам,
тихнут голоса…

Утихают звуки
на обрыв строки.
Словно сердца стуки —
редки…
как стихи.

С каждым годом тише —
их напрасно ждёшь.
«Что же ты не пишешь?
Что же, Ника?..
Что ж?..»

Боль в душе роится.
Снова — ты одна.
Соскользнула птицей
В пустоту окна…..

«1978 год. Четырехлетняя Ника не спала по ночам. У нее была астма. Мама и бабушка поочередно дежурили у постели девочки, а она пугала их тем, что просила: «Запишите строчки!» И диктовала стихи — совсем не детские, трагические…»

***

10 февраля 1852 года на перегоне Кунгур — Суксун замёрз Иван Макаров,
крепостной поэт-самоучка, автор стихов песни «Однозвучно гремит колокольчик…», ставшей народной.
За свои ранние стихи, вызвавшие неудовольствие барина-крепостника
А.Всеволожского, он был отдан в солдаты и стал ямщиком, доставлявшим почту ссыльным.

Ямщик

«И замолк мой ямщик,…»
И. Макаров «Колокольчик»

Кони бойки.
Кони ходки,
да морозец всё крепчей.

— «Эх, сейчас бы чарку водки, да горячих, с пылу щей!» —

Зипунишко перелатан —
подневольное житьё.
Жизнь почтового солдата
крепостному не вновьё.

Пробежаться за санями
для согрева только мог.

— «Сила крестная, будь с нами! Помоги, не выдай, Бог!» —

Колокольчик льёт певучий
серебро на перегон.
Замутили небо тучи,
стих протяжный крик ворон.

Потянул позёмку ветер,
словно нитку из клубка.
Дрогнул парень, заприметив:

— «Заклубились облака!» —

Вмиг рвануло с диким воем,
словно цепь порвавший пёс –
налетел буран стеною,

закрутил,…
завыл,…
понёс…

Вороные встали кони
и храпят сквозь смертный страх.

Ветер рвёт…
хохочет…
стонет…

мечет снег, как мёртвых прах!
Хлещет снег наотмашь плетью,
пробирает до костей:

— «Эх, не выдалось успеть мне — долго ж милой ждать гостей!» —

Мчит, несёт шальные орды
одичалых снежных стай.
Дышит Ваня коням в морды:

— «Выноси-ка, не продай!» —

Час за часом заметает.
Он уже не чует ног.
На руке почти не тает
залежавшийся снежок…

Тут… как будто просветлело
и знакомый виден дом…
Мать идёт в заиндевелом
сарафане голубом…

— «Что ж Вы, мама,… не одеты и заплаканы глаза?…
Лучше спойте мне… как в детстве… помолясь на образа». —

Под напев ли, чем морочит
загулявшей вьюги вой
в белой хмари снежной ночи,
сник понуро головой…

От истомы ль, что дурманит
вмиг нахлынувшим теплом,
он вздохнул… и всё в тумане
пронеслось… коротким сном…..

P.S. Всё, что осталось после гибели 31-летнего поэта, окончившего свои дни так же, как и его отец,
был лишь мешок с рукописями стихов, который был передан его неграмотной старушке- матери…..

P.P.S. По странному стечению обстоятельств в том же 1852 году умерла жена А. Всеволожского, косвенного виновника гибели Ивана Макарова, княжна Софья Трубецкая.

«Скажи, что нет судьбы на свете!»
В. Костюк «УСАФАР»

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1