Скрытое счастье

Работа с людьми имеет свои преимущества. Не всегда бывает всё гладко и чисто. Иногда попадаются неприятные собеседники. Но моё дело завершить работу, и посчитать выручку. Зовут меня Игорь Тиров. Сейчас мне 68 лет, но говорить я буду не о теперешнем моём состоянии, а о моём прошлом. Я хочу описать свою жизнь. Мало кто знает о том, что произошло в мире на самом деле, и этой запиской я хочу внести некий просвет.
Итак, вернёмся в прошлое. Мне 35 лет. Говорю я по обыкновению лишь о работе, так как у меня нет жены и детей. Я холостяк. Специальность моя – электрик. Работу свою люблю, и в этом отношении девизом могу по праву считать цитату рыбы-пилы из мультика о голубом щенке.
Это дело я люблю.
Электроэнергия важнейшая отрасль мира, но когда я на заводе раз в месяц подхожу к кассе за получкой, перед глазами всплывает вопрос: зачем я сюда хожу? До боли обидно и противно, создаётся ощущение, что ты самый глупый в этом мире человек. Иногда мои знакомые обращаются ко мне, я это называю подкинуть бродячему псу кость в виде подработки. Бывало, что обращаются для проведения «левого» света. Заменить лампочку или заизолировать провод способен и школьник, и этот пункт давно вычеркнут из моего халтурного меню.
Дома у меня ничего нет, кроме телевизора. Живу я с мамой в двухкомнатной квартире. Не хочу ябедничать, но подозреваю, что это она стала причиной моей слишком затянувшейся холостой жизни. Девушка, с которой я прожил три года, ушла, не выдержав упрёков и наставлений, которыми её тыкала мама. Я остался один, но ещё не знал, как это поменяет мою жизнь. Мне говорили, что любые изменения к лучшему (возможно, чтоб хоть как то поддержать меня), но вряд ли под этим подразумевалось, что я стану первым человеком, обнаружившим внеземные объекты. И то, что под этим будет скрываться, не каждому режиссеру ужастиков придёт в голову. Как иногда бывает, правдивая история может затронуть душу похлеще выдуманной.
Я не стыжусь того, что жажду общения, и иногда готов откровенничать с первым встречным, согласись он меня выслушать. Просто у меня мало друзей, да и те уже с семьями. 35 лет не так уж и много, и если вспомнить цитату из фильма Меньшова, через пять лет моя жизнь только начнётся. Просто я иногда побаиваюсь, сам не знаю чего. Скорее всего, неудачи. Но кто их не переживал? Я нахожусь в том возрасте, когда холостяк начинает задумываться о таких вещах, как одинокая старость. Пока Ирина была со мной, я дышал и радовался, подобно вольной птице, и не знал, что бывает пасмурная погода. Для меня всегда светило солнце. Прилетая домой, я знал, что в нашем гнёздышке меня ждёт моя голубка. Когда она ушла, я замкнулся в себе. Не надо мне говорить, что жизнь всегда прекрасна, и всегда есть чему радоваться. В этот период одиночества, даже птица Феникс, влетевшая в форточку, не смогла бы меня взбодрить. А по поводу того, что любой находит себе пару, скажу так: приводите мне свою жену, сами уезжайте на край земли, и тогда потолкуем о прекрасных мыслях. Я готов был на стену лезть от безысходности, и чего таить правду, скуки. Кажется, что время остановилось, я притормозил, и подобно процессам в криогенной камере, всё вокруг замерло.
В один из таких мутных, депрессивных дней и началась моя история. Лежу я как обычно на диване, в одних спортивных штанах и носках. Возле меня газета, на ней семечки. Вернее на ней основная масса семечек, но они есть и на мне и на одеяле, и под одеялом, но это к теме не относится. Лень вставать, чтоб переключить канал, пульт был тогда неисправен (вы заметили иронию?), я смотрю передачу «Взвешанные и счастливые». Ногу закинул на ногу, через дырку в носке выглядывает большой палец. Сквозь шумные звуки телевизора, я слышу, как к нам в дом кто-то приходит. Мужской голос. Мама провела в комнату гостя. Провела ну и пусть, меня это не касается. Я не слышу брани, а значит, вошедший человек ей приятен, что бывает редко. По голосу, который я продолжаю невольно слушать, я узнаю соседа, живущего под нами этажом ниже. Сосед живёт с дочерью. Молодая девушка тридцати лет. Если бы она не была замужем, я давно заглянул бы к ней под любым предлогом. В школьные годы мы вместе прятались за гаражами, и играли в одной кампании, о чём теперь я вспоминаю с крайним отчаянием и тоской (люди не упускайте своих шансов!).
Я смотрел телевизор, и думал о том, что если человек, который весит 200 килограммов, может найти своё счастье в жизни, я найду это счастье на 120 килограммов раньше. Если верить теории вероятности, которую я помню из института.
Сосед с мамой долго беседуют, и (слава всем святым) она проводит его восвояси. После того, как входная дверь захлопнута, я слышу приближающиеся шаги матери. Вот она входит ко мне в комнату, и садиться на стул.
— Ко мне заходил Василий с нижнего этажа, — начала она разговор.
— Я слышал. О чём говорили? – я не поворачивался к матери, стряхивая с себя семечки. Мне не была интересна её болтовня и сплетни.
— Говорит, что будет скоро юбилей отмечать. Ему стукнет 50 лет через месяц.
— Пригласил тебя?
— Да. Сказал, приходи по-соседски. Человек 10 наберётся. Посидим, поболтаем.
— Хорошо. – Сказал я и поднялся, чтоб переключить канал.
— Он сказал, что у него свет в подвале пропал. На даче, за городом. – Сказала мать, и замолчала. Она ждала моего ответа, и я это почувствовал. Я знал, что у соседей есть дача. Было время, и я был там с Ритой. Не только с ней, нас была целая компания, но дача принадлежит ей. Ах, как жаль, что она замужем!
— Ты хочешь, чтоб я поехал к ним на дачу и проверил лампочку? – удивлённо спросил я. Давно меня не звали для подобной процедуры. Это было всё равно, что звать хирурга, чтоб он вытащил занозу.
— Я думаю, ты можешь это делать по-соседски. – Утвердительно сказала мать, тоном, не терпящим возражений. Этот тон задвигал моё самомнение обратно в ящик, где оно и сидело, боясь показать голову, пока я не выйду из дому.
— Я же работаю. Когда я смогу поехать? – нехотя увиливал я, но если моя мать захотела отправить меня из дому, она способна вытолкнуть меня пинком.
— На выходных, – невозмутимо сказала мать. – Его дочь будет ехать на дачу, ты можешь поехать с ней.
— Я не хочу тратить свои выходные на то, чтоб поменять лампочку. На поездку потрачу половину дня. Я хочу отдохнуть немного.
— Слушай свою мать, тюфяк! Она тебя моложе на пять лет, может, там ближе познакомитесь, – она помолчала. — Я удивлена, что ты за двадцать лет не сумел её оприходовать. И до сих пор боишься женщин, словно они кусаются.
— Мама, что ты говоришь? Она же замужем, и я не хочу с ней ехать никуда.
— Она давно разведена! – сказала мать, и я повернулся к ней. Эти слова мне было приятно слышать. Ощущение, словно опускаешь пальцы в мешок с пшеном.
— Развелась? Я не знал.
— Так что давай думай. До выходных у тебя есть два дня, и чтоб я не краснела за тебя. Будь мужчиной. – Она ущипнула меня за худой живот, скрутив кожу в трубочку.
— Ай! Мама! Что ты делаешь? – я схватился за ужаленное место и помассировал красную от напряжения кожу.
— Мне надоело, что ты ведёшь себя как мальчишка! – сказала она и вышла из комнаты, оставив меня с моими мыслями.
Я не знал, что Рита разведена. Это совсем меняет дело. Конечно, я захочу провести время с ней (хоть и недолго). Я решил, что это знак, но грубость матери заставила меня вспомнить Ирину. Я вздохнул и снова лёг на кровать. Мысли мои переключились исключительно на девушку, живущую этажом ниже.
Суббота выдалась тёплой. По мере того, как солнце прогревало землю, весенняя слякоть проходила. Я редко выезжал за город, по той причине, что некуда ехать. Давно не помню момента, чтоб я ехал к девушке домой, и по такому случаю у меня росло волнение. Я надел чистую рубашку, брюки, побрился. Надел носки без дырок. В общем, словно собирался не по работе, а на свидание. Не знаю у кого как, а у меня бывали случаи, когда я приходил по работе к одинокой (по крайней мере, на момент моего присутствия) девушке, и дела наши заканчивались неожиданно (взрослый человек меня поймёт). Но когда девушка хорошо знакома, и желанна, это совсем другое дело.
Рита пришла в зелёном пальто и чёрных сапожках. Волосы заплетены назад, ресницы чётко выделены. Щёки розовые от прохлады. Она выглядела замечательно.
— Поехали? – спросила она меня, когда подошла ко мне почти вплотную. Я ощутил, что моё общество ей приятно.
— Поехали. – Ответил я и улыбнулся. Я стоял в туфлях, на плечи поверх рубашки накинута куртка. В руках кейс. Возможно нелепый вид, но всё-таки я не продаю акции нефтегаза, или дорогие ролс-ройсы. Мой кейс хоть и старый, служил мне верно, как дворняга. Он надёжен, как впрочем и всё, что производилось в советское время.
— Я не знаю, что у вас случилось в подвале, расскажи мне подробности. – Сказал я, пытаясь завязать разговор. Между тем, я обдумывал, как спросить её о разводе. Ведь это одновременно и намёк на отношения, и подтверждение её свободы.
— Я и сама не знаю. Я не была месяц на даче. Папа говорил, что рыл продолжение подвала, хотел расширить и углубить его, внезапно пропало освещение, и что бы он ни делал, свет не появлялся. Обычно он сам может заменить лампочку, или выключатель, или провод голый залепить.
— Заизолировать. – Поправил я её, но тут же пожалел об этом. Не лучший способ ухаживать за девушкой, а ведь я стремился именно к этому.
— Да, – улыбнулась она, явно не обижаясь на свои тусклые знания в сфере электрики. – В этот раз он ничего не смог поделать. – Рита пожала плечами и замолчала, высматривая маршрутное такси.
Пока мы ехали на дачу, я мысленно перебирал причины неисправности. Перегоревшую лампочку я сразу откинул, так как Василий Степанович сам бы её заменил. Редко бывает, что проводка или выключатель горят, когда нагрузка всего одна лампочка. Скорее всего, мог окислиться цоколь, ведь лампочка находилась в сыром подвале. Но сперва следует осмотреть всё самому. Как известно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
После маршрутки мы шли пешком двадцать минут. Идя по грязи, я понял всё преимущество жизни в залитом бетоном городе. Дача представляла собой одноэтажный домик, стены которого выкрашены белым цветом, а углы и основание голубым. Газа в доме нет, живности тоже, в том числе и собаки. Забор состоял из старых прогнивших штахет, устремлённых под разными углами к небу. Мы тогда не знали, что в скором времени домик будет на весь день окружён несколькими машинами с тонированными окнами.
За домом небольшой огородик, где на нескошенной траве блестят капли дождя и утренней россы. Вход в подвал был сбоку от дома, и на нём висел замок.
— Этот подвал? – спросил я, указывая на торчавшее из земли полукруглое строение.
— Нет. Это старый подвал. Он внутри обвалился, и примерно год мы пользуемся новым подвалом, внутри дома.
Рита открыла ключом дверь и вошла в прихожую.
— Чай будешь? – спросила она, я согласился. Я не думал, что ремонт займёт у меня много времени (иногда гордыня проявляется во мне, есть такой грешок), и обдумывал способ немного потянуть резину. Чаепитие входило в мои планы, но оно не будет длиться долго. Сперва я хотел осмотреть лампочку. Прежде чем идти в бой, нужно знать, с кем имеешь дело.
— Где у тебя подвал?
— Последняя дверь по коридору. – Сказала Рита. Она сняла пальто и повесила его на вешалку. Под ним был белый свитер и чёрные брюки, которые чётко обрисовывали её бёдра. И несколько секунд я потратил, чтоб зафиксировать вид её заманивающей фигуры. Рита пошла на кухню, а я вдоль коридора, осмотреть объём работ. По обе стороны коридора двери. Всего 4 комнаты, две маленькие и две большие. В двух из них я заметил кровати. Я дошёл до одинокой последней двери и открыл её. Дверь открывалась вовнутрь, вниз спускались ступеньки. Две из них я видел, дальше было темно. Я щёлкнул выключателем на стене, свет не зажёгся. Подвал располагался в конце тёмного коридора, и свет от открытых дверей комнат, в него не попадал, а лампочка в коридоре была с противоположной стороны. И очевидно в подвале не было окошка. Всё одно к одному, и я пошёл за фонариком, который носил с собой в кейсе. Я быстро вернулся и уже начал спускаться в подвал, сделав два шага. В руке был фонарь, я щёлкнул выключателем, но… ничего не произошло. Я застыл на месте, и постукал ладонью по стенке фонаря. Ничего.
— Что за невезение? – обиженно сказал я и поднялся наверх. По правде говоря, я сказал другую фразу, но приводить точные слова не стану по известным причинам. Неожиданно фонарь включился. Я несколько раз пощёлкал кнопкой, и убедился, что он исправен. Я оставил его включенным и начал спускаться. Две ступени и свет снова пропал. Я остановился. Но в этот раз мне стало не по себе. Было ощущение необычности, я не могу объяснить это ощущение, но оно было далеко от того, что действительно происходило в подвале. На тот момент я просто считал, что внутри перестаёт работать электроэнергия, по необъяснимой причине. Я впервые с таким столкнулся, и удивился. Что я мог сделать? Я поднялся в коридор и наблюдал, как мой фонарь освещает дверь комнаты. Возможно, у меня были галлюцинации, не отрицаю, такая мысль пришла. После, я думал, что помещение заполнено газом, без запаха, и слишком густым, чтоб пропускать свет. Но если лампочка в подвале загоралась, то газ бы взорвался. С этими размышлениями я отправился на кухню для дальнейшего обдумывания. Я не понимал, что происходит.
— Уже осмотрел подвал? – спросила Рита.
— Нет. Не могу спуститься. Там темно, и не работает лампочка.
— Возьми фонарь.
— Не получается. – Сказал я. Фраза показалась ей нелепой, особенно сказанная электриком. Рита посмотрела на меня удивлённым взглядом, и поставила передо мной чашку чая.
— Я не клала тебе сахар, положи сам. – Она села напротив, на стул, и томно на меня посмотрела.
— Когда твой отец был там в последний раз? – спросил я.
— На прошлой неделе, кажется. Надо у него спросить.
Я подумал, что нужно посоветоваться с ним, прежде чем делать выводы. Мало ли что могло быть в подвале. Пока я тут, чтоб не терять времени, решил перевести тему в интересующее меня русло.
— Как твои дела, Рита? Чем занимаешься?
— Работаю в магазине. Дела нормально.
— Я слышал, ты развелась?
— Да. Уже давно. Несколько лет назад. Как же ты слабо осведомлен.
— Я просто не знал. Мои соболезнования.
— Не стоит. Он был козлом. Я рада, что ушла от него.
— Гулял?
— Да, – тихо ответила она и отвела взгляд, будто была виновата в его похождениях. — Ты представляешь, он позволял ей курить в нашем доме. На одной из тех кроватей, что ты видел, когда шёл к подвалу.
— А ты куришь?
— Нет. Бывший муж курит. Этот запах в доме, я его никогда не могла терпеть. Эти зажигалки в карманах, которые выпадали в стиральную машину.
Рита пила чай, и думала о чём-то своём. Когда она сказала за зажигалки, мне пришла в голову идея.
— У тебя есть свечи?
— Свечи? Не знаю. Смотреть надо.
— Найди мне свечу, я хочу кое-что проверить.
— Хорошо.
Через двадцать минут я стоял перед входом в подвал. В одной руке я держал свечу, в другой спички. Глупое решение, проверить свою теорию не посоветовавшись с хозяином дома. Вдруг там утечка газа? Но мне не терпелось узнать, что происходит с электрическим освещением в этом месте. Если электрика не работает, возможно, свеча меня выручит? Я зажёг её, и поднёс к дверям подвала. Кроме двух ступеней ничего не осветилось, словно после этих ступеней была сплошная чёрная стена. Я сделал шаг, потом другой, свеча горела и била по глазам. Третий шаг и наступила темнота. Я застыл, решив, что свеча погасла. Я осторожно отступил назад, и о чудо! Свеча в моих руках продолжала гореть, будто ничего не происходило. Я снова пододвинул её немного ниже к подвалу, и вновь свет пропал. Я видел лишь чёрный фитиль, но когда попробовал поднести к нему руку, то едва не обжёгся. Я поднялся по ступеням, свеча продолжала гореть, пока я её не погасил. После этого мне стало невыносимо спускаться в подвал даже на несколько ступеней. Это не был страх, а скорее жуть. Моё состояние можно было сравнить с поиском оголённого кабеля в кромешной тьме. От того что я его нащупаю, мне лучше не станет.
Я ничего не смог сделать, и отправился домой. Сперва стоило переговорить с Василием Степановичем лично, и понять причину столь необычного (даже пугающего меня) явления. Увиделся я с ним в течении следующей недели во вторник. В тот день он вновь пришёл к нам в гости, на этот раз не по поводу дня рождения.
— Ты смотрел проводку, Игорь? – бесцеремонно обратился он ко мне. – У меня свет пропал, и я ничего не могу сделать.
— Я думаю, что это не из-за проводки. Я вообще не знаю, что там случилось. Расскажите мне тот момент, когда вы находились в подвале, и свет ещё горел. Я хочу понять, что произошло.
— Я был в подвале, копал новое отделение, чтоб сделать там полочки. Места мало совсем, старый подвал завалился, и всё нужно восстанавливать. Так вот, я копал землю, справа от входа. Уже несколько недель я приезжаю на выходных и копаю. Тяжёлая работа, скажу тебе, мне не хватает помощи зятя.
Мне показалось это намёком. Но по его лицу я этого не заметил.
— Так вот, — продолжил он, — когда я копал, моя лопата наткнулась на что-то твёрдое. Такое часто бывает. Камни, старые кастрюли, которые гниют ещё с первой мировой, когда вместо дачных участков было поле. Но в этот раз, я не успел разглядеть, что там было. Я только заметил что объект этот крупный, похожий на сундук. Я хотел откопать этот ящик, но внезапно пропал свет. Я хотел выкрутить лампочку, чтоб заменить её, но она была горячей. Я даже обжёг руку. Ещё не остыла, подумал я. Ощупью я поднялся наверх, нашёл лампочку, и хотел заменить. Снова спустился в подвал, но лампочка так и оставалась горячей. Не знаю, что там с ней, думал, ты разберёшься.
— Нет. Я не разобрался, но постараюсь что-то придумать.
На следующие выходные я снова поехал с Ритой к ней на дачу. Помог ей прибраться. Я не был навязчив в своих намерениях, но она девушка не глупая, и поняла всё ещё тогда, когда я спросил её о замужестве. Мы тактично ходили вокруг главного любовного вопроса, умудряясь не задавать его прямо, но грань между дружбой и любовью таяла на глазах, словно эскимо на палочке в летний день. Я стал частым гостем на даче, и когда было время, любил посидеть на стуле перед входом в подвал и смотреть как свет фонаря, направленного на черноту, пропадает, не доходя даже до середины лестницы, словно там постоянный густой и чёрный туман. Спускаться туда я долго не решался. Можете считать меня трусом, но решились бы вы сами спуститься? Скорее всего, нет, но если честно, мне не важен ваш ответ.
Мы отметили юбилей Василия Степановича, отца Риты. Было примерно десять человек, в их числе был и я. Первоначально я не входил в планы стать гостем на его торжестве, скорее всего, Рита настояла. Она никогда не упоминала об этом, но я знал, что это она. Как всегда моя мать закатила скандал, который едва не стоил всем праздника. Дело в том, что она обожает мандарины, а их на столе не было. Любой нормальный гость поймёт, что стол накрывают, учитывая желание хозяина в большей степени, чем гостей. Мать не пожелала молчать, и дело едва не дошло до ссоры. Подумать только, из-за паршивых мандарин! Рита не хотела вспоминать об этом, и я не настаивал.
Прошла весна, а я всё не решался спуститься в подвал. Отец Риты ходил злой на весь мир, будто подвал у него украли. Частично так и вышло. Не помню, сколько вечеров провели мы на даче, прежде чем у нас с Ритой произошли изменения в отношениях. Я остался у неё на ночь. Думаю, объяснения излишни, но если эти строки читает ребёнок, тогда скажу, что мы держались за руки, глядели в глаза друг другу, и целовались под луной, как Золушка с принцем.
Не помню когда, но мне пришла в голову удивительная идея. Не буду хвастаться, по поводу своей сообразительности, ведь если бы это было так, идея посетила бы меня намного раньше. Я как обычно сидел на входе в подвал, и вдруг меня осенило.
Прибор ночного видения.
Ну конечно! Я даже хлопнул себя по лбу. Как же я не догадался. Покупать такой прибор у меня не было денег. Нужно сказать, есть у меня приятель СБУ-шник. Молодой парень, немного рассеянный, но с каменным характером. Близкий человек его может обвести вокруг пальца, однако в дальнейшем будет жалеть об этом.
Итак, я немного отошёл от темы, ближе к делу. Я решил зайти с другой стороны проблемы. Не искать, как осветить подвал, а искать, как обнаружить предмет (я считал всё это связанно с предметом, на который наткнулся Василий Степанович). И, как оказалось, был прав (моё тщеславие в этот раз было оправдано).
На объяснение всей проблемы у меня ушло не слишком много времени. Лгать я никогда не умел, и приятель понял, намечается открытие века. С прибором ночного видения я мог бы оглядеть подвал. Но так как света там не было вовсе, мне нужен был прибор, работающий на тепловых излучениях. Как объяснил мне мой приятель, называется такой прибор тепловизор. Неделю спустя он достал мне подобный небольшой тепловизор, под свою ответственность. Риту уговорить было не сложно. К тому времени мы уже часто оставались на даче, и посидеть втроём с приятелем она не отказалась. Она была заинтригованна объектом в подвале не меньше меня.
Вот и настал день открытия. Мы втроём приехали на дачный участок Риты. Я с Сашей болтал о жизни, оказалось он давно женат и уже подрастает дочь. Рита быстренько хотела приготовить закуску к пиву, а мы с Сашей подошли к дверям подвала. Я хотел, чтоб честь открытия досталась мне, так как первым догадался о способе исследования объекта, и мой приятель не отказал мне в удовольствии примерить на себе маску открывателя. Я надел тепловизор, отчаянно надеясь, что этот способ даст результат, и не ошибся. Спускаясь по ступенькам (я всё ещё делал это с трепетом и некоторым страхом), я различал очертания подвала. Всё немного напоминало видеоигры, в которые я ещё иногда играю. Очертания ступеней и стен подвала были разных непривычных цветов. Стены и пол синего цвета, ступени более яркого. Полочки и различные предметы, разбросанные по полу показали мне свои очертания, впервые с того момента, как я посетил этот дом. Я совсем забыл о лампочке, но если бы она была включена, то выделялась бы на фоне подвала как солнце на небе. В углу справа, где Василий Степанович рыл продолжение подвала, я заметил тёплый предмет. Он был оранжевого цвета, и выступал из стены совсем немного. Я набрался смелости, и подошёл ближе к загадочному предмету. Очертания похожие на коробку. Взяв лопату, брошенную Василием, я принялся раскапывать объект, чтоб вытащить его целиком. На это ушло некоторое время. Затем я поднялся и объяснил всё Саше, который к тому моменту убедился в непроницаемости света в подвал.
— Что тут за чертовщина творится? – спросил он.
— Можешь взглянуть на ящик, который образовал всю эту темноту.
Я снял прибор и протянул его Саше. Мои руки дрожали, на одежде была пыль, всё-таки я был в подвале. Саша спустился вниз и докопал коробку, затем попробовал вытащить её на поверхность. Я к тому времени рассказал Рите о подтверждении моей идеи, она слушала с открытым ртом и прижатыми к груди руками. Саша поднялся наверх, и мы весь остаток дня обсуждали нашу находку. Никто не собирался отрицать, что подвал принадлежит Василию Степановичу, и он обнаружил этот загадочный предмет. Мы выдвигали свои версии предназначения подобной коробки. В тот вечер я понял, что по рассуждениям Саши вскоре этот объект могут забрать правительственные органы, для дальнейшего изучения. Я не возражал. Благодаря этой коробке, я нашёл своё счастье в этом доме, и теперь пусть ею займутся специалисты.
Вечером, когда Саша ушёл, я спустился ещё раз в подвал и вымыл коробку водой. Она оказалась из металла. Я не знал, насколько прочен этот материал, но не хотел ничего предпринимать. Коробка весила немало, судя по весу, я и сделал вывод о материале, из которого она состоит. В тот вечер я заметил несколько странных вещей. Когда я подтянул коробку ближе к лестнице, две верхние ступени и сама дверь пропали из поля зрения. Очевидно, существовало что-то похожее на защитное поле, которое распространялось на расстояние примерно три метра. Коробка сама по себе была тёплой, и гладкой. По бокам были видны сварочные швы. Это как-то не вписывалось в обычные представления технологий будущего. Но это не самое необычное, что я заметил. Когда я вымыл коробку, я обнаружил на ней надпись. Она чётко выделялась на фоне оранжевого ящика. Надпись была сделана на русском языке.
Не превышать температуру 1500 градусов.
Ниже была та же надпись на английском языке. Я задумался и провёл рукой по поверхности. Тёплая поверхность приятно согревала руку. Странно видеть такую надпись на знакомых тебе языках. Первое что пришло мне в голову, что эта посылка из будущего или прошлого. Надписи отбросили вариант, что объект прибыл из космоса, хотя первоначально я так и думал. Мне было интересно, что находиться внутри коробки. Но открывать её, или хотя бы пробовать, я не собирался. Если бы я знал, что в тот вечер вижу её в последний раз, я, возможно, попытался бы, но я этого не знал. Тем более, когда я прислушался, услышал шорохи, которые исходили изнутри. Что-то там двигалось, и это что-то меня пугало, до дрожи в спине. Что могло жить так долго? И для чего его пришлось прятать в ящик, а затем ещё и под землю? Когда я вновь провёл рукой, шорох стал сильнее, словно существо, живущее там, проснулось. Мне стало страшно, и я вышел из подвала (точнее выбежал). Это был последний раз, когда я прикасался к поверхности коробки.
Ночью я долго думал над надписью, сделанной на поверхности коробки. Это предупреждение, как решил я. Предостережение для людей. Но кто будет его соблюдать? Первое что сделает человек, прочтя подобную надпись, это будет думать, как открыть коробку, можно ли её разрезать, и попробует это сделать. Для этого и было второе, более существенное предупреждение. Поглощение света, на небольшом расстоянии. Чтоб коробку даже не обнаружили. Это умно. Интересно, что она может скрывать?
Я думал об этом, пока не уснул. В голову приходили различные виды биологического оружия, уничтожающего человека за считанные секунды. Мутации, вирусы, или что-то подобное. И весь этот ужас лежал сейчас в моём подвале (после того, как я впервые встречал рассвет с Ритой, я начал считать дачу своей). Утром меня разбудил шум и громкие голоса. Мой друг Саша Марчук, привёл с собой компанию, для изъятия объекта, как он выразился, чтоб изучить его в пригодных для этого условиях. Нам с Ритой оставалось только наблюдать, как коробку поместили в специальный контейнер и плотно закрыли, чтоб она не влияла на окружающий свет. Внутри контейнера она перестала воздействовать на мир. Её погрузили в фургон, и на том всё кончилось. Объект изъяли, но я боялся, что они не поместят его на склад с наклейкой «не трогать», как в киноэпопее про Индиану Джонса. Это было бы замечательно, но увы, мои опасения оправдались.
Нас попросили говорить, что подвал очистили от метеорита. Василий Степанович вновь мог посещать свой подвал, и был доволен, как кошка на печи. Он продолжил раскапывать стену, и я ему в этом помогал.
Неделю спустя, когда я был у себя дома с мамой, мне позвонил приятель, и попросил встретиться. По его голосу я понял, что произошло то, чего я боялся. Так как это не телефонный разговор он предложил встретиться в кафе.
— Я хочу извиниться перед тобой. – Неожиданно начал Саша, испуганно оглядываясь по сторонам. Мы сидели за столиком, и листали меню. Его лицо было одновременно удивлённым и обречённым. Про моего приятеля можно сказать, что он воспитан, из тех людей, которые прикрывают рот ладонью, когда зевают. Но просить прощения при встрече, когда речь должна идти о сверхсекретном объекте, такого от него я никак не ожидал.
— За что? – спросил я.
— Я был груб, и часто считал общаться с тобой ниже своего достоинства. Эту находку приписал себе. – Он закончил фразу, замолчал и глядел на меня, будто ожидая, что я буду его бить. Я сидел, открыв рот с раскрытым меню в руках, словно собирался съесть содержимое брошюры. На такую откровенность я не знал что ответить, но и не знал причину, по которой мне её сказали. Я молчал, продолжая листать меню.
— Мы вскрыли этот ящик. – Сказал он. Ещё один удар по моему датчику удивления. Я точно знал, что такую информацию не то, что мне, даже первым лицам страны не должны были сообщать, и вновь удивился.
— И что там было? – спросил я. Меню я отложил, полностью забыв его содержание.
— Я не знаю. Мы разрезали одну из стен. Достичь температуры в 1500 градусов было не так уж сложно. Мы разрезали его, и оттуда что-то вышло. Что-то маленькое, словно мыши. Я стоял за пределами черноты, где ящик не поглощал свет. Я видел, как оттуда выбегали маленькие существа. Боже, как я испугался! Они бегали во все стороны, как напуганные тараканы, которых выбросили на пол из пачки хлопьев. Это были тени. Сотни теней! Тени маленьких мышей.
Он наклонился ко мне, и я видел его покрасневшие глаза, словно он не спал несколько дней. Один глаз был заметно краснее. К нам подошла официантка, мы заказали по бокалу пива и пачке орешков. Девушка ушла.
— Я ужасно испугался, — продолжил он. – Одна из таких теней подбежала ко мне, и начала бежать по моей ноге. Я пытался сбросить её, но ничего не получилось. В мгновение она влезла на моё лицо, дальше я ничего не помню.
Всё время, пока я смотрел на Сашу, я видел в нём что-то, что меня смущало, изменение в его теле, но не мог понять что. Когда он заговорил про лицо, я понял. Его глаза стали другие. Зрачок приобрёл другой оттенок. Но это изменение было не единственным.
— Не знаю, что она сделала, — продолжал Саша, — но я очнулся на полу, и лишь тёмный шар, на половину помещения маячил перед глазами. Шар, который образовала поглощающая свет коробка. Я отряхнулся, и знаешь что? Я стал чувствовать себя лучше. Я слышал крики, люди бегали по залу, на одном из них, я заметил маленькую тень. Не уверен, но я думаю, тени меняют нас. Что-то с нами делают.
— Я по тебе заметил. – Сказал я, имея в виду его открытость.
Больше он мне ничего не сказал. Но своим поведением он поведал мне всё яснее, чем словами. С ним произошли изменения, и я догадываюсь, что в лучшую сторону. Причиной этого, скорее всего, служили маленькие тени, которых любопытные ребята выпустили из ящика.
С того момента я опасался маленьких теней, выпущенных на свободу. И как оказалось, не я один. Кое-что в мире начало меняться. По телевизору показывали новость дня, и это была действительно сенсация. Некий депутат, не помню его фамилии, он был мелкий чиновник, заявил о всех своих незаконных делах. Всё награбленное он держал дома, под замком, и довольно живо рассказал об этом. Он рассказал о том, как подставлял своих коллег, и брал взятки. Всё это выглядело как шоу. Но репортаж проходил в зале суда, и депутат был в наручниках. Он добровольно предложил засудить себя, сказав при этом фразу, которую я помню до сих пор:
Так будет справедливо.
Я едва не выронил пульт из рук. Человек имея миллионные суммы, добровольно обрекает себя на тюремный срок, ради принципов. Это заставило меня задуматься. Я не видел его глаз. Возможно, его зрачки были разного цвета?
После увиденного, я понял, что маленькие тени делают людей справедливыми, или добрыми. Точной формулировки я не знал. Но как они этого добиваются?
Время шло, вопросы остались без ответа. С Ритой мы жили на даче, и ещё до наступления зимы поженились. Я пробовал переехать к себе в квартиру, но с матерью они не ладили. Мать как никогда была придирчива, и думала, что её вытесняют с законной площади. На самом деле её никто не вытеснял, но она накручивала себе это, что свойственно одиноким людям преклонного возраста. Своей территорией она считала кухню, и комнату. На комнату мы не претендовали, но кухню без боя мать не отдавала, и каждый раз проверяла любой изъян, оставленный Ритой в виде крошек хлеба, или капель воды на столе или на полу.
— Я так не могу, — со слезами говорила Рита. – Давай поживём на даче. Я не хочу у отца, так как твоя мать будет часто заходить. Как бы ни вышло нового скандала.
— Но там же нет отопления.
— Мы проведём. Я прошу тебя, хотя бы временно, – умоляла Рита.
И я согласился, заодно помогал разрыть подвал своему тестю. Для чего ему столько места, я не мог понять. Но наблюдая, как Василий Степанович радуется новой площади, я понял причину. У людей должны быть свои маленькие достижения, без которых они чувствуют себя ненужными. Особенно когда дети выросли, и по вечерам ты начинаешь отчётливо слышать каждый звук, доносящийся из-за окна, так как больше тебе слушать некого. Это словно след, оставленный для последующих поколений. След, о котором можно будет рассказать внукам, и по которому за тобой пойдут дети. Я подумал о коробке, с тенями внутри. Кто-то создал их, и упрятал под землю, а теперь они свободны.
Я спокойно рыл продолжение подвала, и однажды наткнулся на два торчащих прута. Металл казался гладким, но запачканным в земле. Я попытался их вытащить, но ничего не вышло. Два прута засели крепко. Я мог их расшатать, но вытащить не получалось. Они торчали из земли примерно на два сантиметра, и я постоянно цеплялся за них. Меня это жутко раздражало. Наконец я решил докопаться до истины. Что скрывает земля? Я не обратил внимания на то, что пруты были в том месте, где мой тесть нашёл загадочную коробку, поглощающую свет. Я аккуратно обкапывал два металлических обрубка, и докопался ещё до нескольких. Их было пять, шарнирно соединённых между собой. Это напоминало человеческие пальцы. Или в данном случае, кисть руки робота. Я показал свою находку тестю. Он решил выкопать его.
— Коробку мы прозевали, но робота оставим себе. – Сказал Василий Степанович. И мы начали копать. Работа оказалась тяжёлой. По мере углубления копать становилось сложнее. Робот появлялся постепенно. Мы откопали руку, которая торчала поднятой, будто он ловил такси. Докопали до головы. Ничего похожего на человеческую. Только форма. Сталь, смешанная с грязью коряво смотрелась. Трудно было представить, что этот робот когда-то работал. Когда мы докопали до грудной клетки, обнаружили под слоем грязи панели солнечных батарей.
— Этот робот работал от света, – сказал мне Василий.
— Не думаю, что он снова заработает, – сказал я.
Мы достали робота и оставили его в подвале. Я не знал, что произойдёт, если поднять его и насытить светом, и решил не рисковать. В крайнем случае, его всегда можно вытащить на поверхность. Робот был на том месте, где и ящик с тенями. Это навело меня на мысль о том, что робот должен был его охранять. По позе, в которой мы нашли его, я сделал вывод, что робот будто тянулся к коробке рукой, пытаясь схватить её. Ящик поглощает свет, и если он исчезнет, то робот вновь напитается электроэнергией, и заработает. Хорошая задумка тех, кто отправил эту посылку. Но кто это был? Подобный вопрос был второстепенным для меня. В первую очередь я хотел знать, что несут в себе тени, которым дал свободу мой приятель. Ответ пришёл сам собой, и я даже не догадывался, что моя семья станет жертвой нападения загадочных существ.
Всё произошло в один из весенних вечеров. Я был дома с мамой. Рита не хотела с ней общаться, так как мать была невыносимой. Она всегда искала соринку в глазах других, живя с таким грузом брёвен, что позавидовала бы небольшая лесопилка. Я сидел, отчаянно борясь противостоянию мыслей о разделении семей. Мать и жена стали по разные стороны моей баррикады, и я постоянно стремился найти брешь в этом заборе, чтоб объединить их или хотя бы уменьшить уровень непритязательности.
— Сколько можно её обвинять во всех грехах, мама? – спросил я её, имея в виду последнюю ссору, когда Рита помогала убирать стол после очередного совместного ужина.
— Я не собиралась с ней ругаться. – Сказала мать, продолжая вытирать пыль. Иногда мне казалось, что уборка для неё важнее семьи.
— Ты не ругаешься, но говоришь с ней как с домработницей, которая не выполняет свои обязанности, а она не домработница, она моя жена. – Резко, как мне показалось, сказал я.
Мать повернулась ко мне, и я увидел обиду в её строгом взгляде. Словно я оскорбил её чувства.
— Ты не должен ставить никого выше своей матери, Игорь! И если ты меня любишь, то втолкуй своей жене, какое место в семье она занимает. Она должна меня слушаться, так же как и ты!
Мать бросила тряпку в ведро с водой, с такой силой, что разбрызгала содержимое. Она вышла в кухню, и я остался сидеть на кровати один. Я думал об отношениях между людьми. Жаль, что их нельзя изменить одним нажатием кнопки. Я слышал, как мать звенела посудой на кухне, и жалел, что подобно трясине, каждый разговор всё только осложняет.
— Игорь! Игорь! – неожиданно закричала мать, словно увидела приведение. Я побежал к ней, резко вскочив с дивана. По дороге едва не столкнулся с ведром воды. Вбежав на кухню, я замер на месте, с испугом наблюдая, как вдоль стены бегает крупная мышь. Мать стояла в углу кухни, у окна, а существо, которое я принял за мышь, вовсе ею не было. Это было что-то, похожее на тень от крысы. Наполовину серая, наполовину прозрачная. Тень бегала вокруг матери, и неожиданно побежала по её ноге. Мать закричала и начала махать руками, как в припадке истерики. Я заметил, как тень добежала до лица матери, и обхватила её затылок чем-то похожим на хвост. Мать пыталась отбиться руками, но её ладони проходили сквозь тень, не причиняя ей никакого вреда. «Мышь» приблизилась к глазам матери, и начала высасывать чёрный дым, выходящий через зрачки. Всё произошло так быстро, что когда я пытался подскочить к матери, тень уже отпустила её и скрылась, убежав за мебель, в угол помещения.
Мать упала на пол, потеряв сознание. Я подбежал, и поднял ей голову. Её глаза были закрыты. Я не знал, что с ней, и что мне делать. Мои знания об обмороках ограничивались падениями героев в фильмах. Там всегда всё просто и не опасно, но в реальной жизни, упав на пол можно и умереть. Я набрал в стакан воды из крана. Мои руки дрожали, когда я держал стакан. Я боялся, что разолью всё, и поставил его на умывальник. Поставил неровно, стакан перевернулся и всё разлилось. Мне нужно было успокоиться. Я закрыл глаза, поставил руки по обе стороны умывальника, сделал глубокий вдох. Всё в порядке. Это всего лишь обморок. Мать жива, и всё будет хорошо. Я вспомнил про своего друга, Сашу, и про его встречу с тенями. Эта встреча заметно его изменила, я подозревал, что с матерью может что-то случиться. Я взял стакан, и снова набрал воды. Когда я обернулся, то едва не выронил стакан. Передо мной стояла мать.
— Ай! – я вскрикнул от неожиданности. Она смотрела на меня в упор, в её глазах были небольшие изменения. Зрачок правого глаза немного изменил свой оттенок. На секунду я подумал, что она на меня сейчас набросится.
— Извини, что напугала тебя, Игорь, – спокойно сказала мать. – Я сегодня немного грубо себя вела, и сожалею об этом. Я хочу только, чтоб вы с Ритой были счастливы.
Я стоял со стаканом в руке и ждал дальнейшего развития событий. Что сейчас произойдёт? Что сделала с мамой эта маленькая тень, похожая на мышонка из мультфильма?
— Ты в порядке, мама? – спросил я.
— Всё в порядке. Только ощущение, что я на корабле. Всё кружится. Я не помню, что произошло, но у меня болит голова.
— Ты упала в обморок. – Сказал я, и ждал её гневной реакции, но её не было.
— Прости меня, я совсем забыла предложить тебе поесть. Ты голоден? – когда она задавала вопрос, держалась одной рукой за голову.
— Нет, мама, я не голоден.
— Мне так стыдно, Игорь. Я вела себя как стерва с Ритой, — сказала мать и села на стул. — Я сожалею об этом, и хочу помириться с ней. Не знаю, как она меня терпит. С того момента, как вы познакомились, я постоянно ей грубила, и ты наверное меня ненавидишь.
Мать вздохнула, и в её лице я заметил неуверенность, чего давно не наблюдал. Она резко подняла на меня глаза, и улыбнулась.
— Приходите завтра вечером, я испеку пирог. Устроим маленький семейный праздник. Всё-таки она твоя жена, а значит она мне всё равно, что дочь.
От этих слов у меня едва не заслезились глаза. Как иногда легко можно заставить человека почувствовать себя счастливым. Главное, сказать правильную фразу.
После того случая прошёл месяц. Я был счастлив, живя в квартире с Ритой и мамой. Они стали лучшими подругами, и часто по вечерам мама рассказывала занимательную историю о том, как она в молодости допускала ошибки, как она намучилась со мной, или просто что-то смешное. Рита с интересом слушала, и я заметил, что она начала откровенничать со свекровью больше чем со мной. Я был только рад, и не ревновал. Ну, почти не ревновал. Единственное чего я опасался, не будет ли последствий всех тех изменений, что произошли с мамой. Но ничего не происходило. Зато я заметил другие изменения, которые произошли в мире. Некоторые страны отказались от ядерного оружия, и начали настаивать на его истреблении. Группы активистов устроили организацию против насилия, в которой люди принимали клятву никогда не давать сдачи, и как говорил Иисус: «кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую». И клятву держали, но были частыми посетителями травматологии. Группа стран отказалась от оружия вообще, но к хорошему это не привело. Люди начали поголовно говорить правду и вести себя как религиозные фанатики, считающие себя учениками Христа. Ко всему прочему, доброта делала людей мыслящими иначе. Никто не видел, что происходит, словно всем надели розовые очки. Количество агрессоров постепенно уменьшалось. Но слишком постепенно, и те, которые оставались со старыми понятиями огрубели в разы. Человек, который знает, что ему не дадут сдачи, может без ограничений жить как хочет, становиться язвой на белом полотне человечества. Но шло время, и все они становились жертвами теней.
Люди преобразовывались, сбрасывая с себя всю ярость и негатив. Словно всё это из них высасывали.
Высасывали маленькие тени.
Всё происходило в течении восьми лет. Восемь лет сенсаций, которые заставляли людей не выпускать газет из рук, и радоваться, блаженно улыбаясь, когда ещё одна жертва теней раскроет сердце и сбросит с себя всю мерзость, оставив лишь чистый альбомный лист.
Мне тяжело понять, зачем было прятать существ, которые делают людей добрыми и чуткими. Люди всегда были злыми. Может не все, но согласитесь, убийства, ложь, насилие, грабежи, всё это неизменно присуще любому обществу. Когда появились тени, всё поменялось. Доброта стала проявляться отчётливо, как сплошные полосы на дороге. Один вопрос меня тревожил. Зачем всё это прятали под землю, и приставили охранника? А защита, которая шла с ящиком, достойна классики фантастических романов. Но для чего всё это нужно? Жаль, не было, у кого спросить. Да и сейчас не у кого. Я лишь могу подозревать, что глобальные изменения, которые произошли в людях, повлияли на интеллект, или на рождаемость, или на запрет оружия, что привело к трагедии. Причины могут быть разными, но ответ один. Люди похоронили своё счастье. Я всё ещё предполагал, что это посылка из будущего, сам не знаю почему. Иногда мы просто знаем, что так и есть, даже когда сотня человек говорит тебе что ты глупец. Мудрость заключается в том, чтоб не слушать эту сотню, если знаешь что ты прав. Но зачастую это не уверенность, а скорее надежда.
Мы похоронили моего тестя, Василия Степановича, через десять лет после свадьбы. Хороший был человек. Теперь он лежит под толстым слоем земли. Подвал мы так и не докопали. Робот, ржавеющий в нём, остался нашим секретом. Квартира, которая досталась нам с Ритой по наследству, до сих пор наша. Даже две квартиры, не считая дачи. От матери мне перейдёт вторая. Мать была на тот момент ещё жива, и всегда рада видеть меня и Риту. После того, как тень впилась ей в глаза, она стала доброй и нежной. Такой я её и запомнил. У нас с женой родился сын. Сейчас, когда я пишу эти строки, ему уже тридцать лет, и я уже стал дедушкой. Всё произошло так быстро, что я не успел заметить его взросление. Теперь у него собственные дети. Я не замечал, чтоб тени набрасывались на мою жену. Возможно, это произошло в моё отсутствие, но я не уловил изменений в Рите. Она осталась вся как есть, со своей незаменимой улыбкой, и нежным взглядом. Что касается меня, я не ощутил действия теней на себе. Скорее всего, потому, что я им не нужен. Я давно подозревал, что они питаются негативом, яростью, злостью, и всеми отрицательными эмоциями человека, как ни странно это звучит. Я сам по себе человек добрый, с открытым сердцем. А когда весь мир потерял лицо зла, и люди поголовно ходили довольные, словно после массажа, мне и самому стало легче улыбнуться, чем нахмурить брови.
Моя мать умерла, когда мне было пятьдесят два года. Она скончалась тёмной ночью, в своей постели. Тихо и мирно, словно не желая никого тревожить. Произошло это в один из будних вечеров. После инсульта она лежала в кровати долгое время, и Рита ухаживала за ней, как за своей собственной матерью. Только после смерти матери я осознал, что Рита действительно любила её. Чувства можно скрыть, если человек врёт, но когда он искренне радуется, и проявляет любовь, это нельзя замаскировать под слоем эмоций. Я постоянно наблюдал за тем, как они вместе радовались, и грустили. Даже лёжа в кровати, когда моя мама начала бредить (фразы типа «ко мне приходил посол России» или «дерево помахало мне через окно» стали восприниматься с улыбкой и слезами одновременно), она показывала как могла, что Рита и я для неё дороже всех на свете (про своих внуков она иногда забывала). Мать умерла вечером во вторник, в апреле месяце. Последнее, что она сказала, по словам жены, была фраза «поставь борщ в холодильник, чтоб не скис». Печально думать, что даже будучи при смерти она не беспокоилась о себе, а направляла последние силы и мысли на семью. Только тогда я понял, насколько она мне была дорога, и как я жалею, что не обнял её в её последний день.
Работа всегда приносила мне радость, даже когда меня «дёрнуло» током, а было мне уже пятьдесят семь лет, я очнулся, и посмеялся. Перед лицом сидели жена и дочь, тогда уже студентка, в их глазах я прочёл страх и волнение, и постарался перевести всё в шутку. Я лежал на полу, рядом со мной был оголённый провод, пальцы болели, а я смеялся так, что слёзы текли по лицу. Это невольно вызвало улыбку моей жены. Она всегда понимала меня с полуслова, и знала когда следует промолчать. За одно это достоинство можно было вознести её к небесам.
Дачу, где мы с женой нашли загадочную коробку с тенями, ограбили. Как и когда, я не знаю, нас не было там две недели. Но догадываюсь, кто это сделал. Перед ограблением, меня навестил мой друг СБУ-шник Саша, и спросил про эти тени. Он стал белым и пушистым, но тем не менее посчитал нужным сказать жене о всех своих изменах, что и привело их маленькую семью к печальному финалу. Тени развели его с женой, и он остался, что называется, «на бобах». Его жена забрала дочь, и он лишился одновременно семьи и части дохода, выраженной в алиментах. Он меня расспрашивал, как можно их отловить, или уничтожить. Я сказал, что не знаю, но заикнулся о роботе, стоящем у меня в подвале. После этого я больше не видел своего приятеля, и подозреваю, что именно он влез и забрал эту игрушку, так как больше на даче ничего не пропало.
Со временем я перестал замечать действие теней на окружающий мир. В газетах стало всё меньше заметок, сообщающих о новом праведнике, который сознался во всех преступлениях. Участились случаи разбоев, грабежей, и убийств. Жертвами чаще всего становились люди, которые с помощью теней потеряли часть своего характера, и стали словно безвольные марионетки. Таких людей было проще всего обмануть. Несмотря на всё это, действие теней ослабевало. Возможно, время их работы вышло. Возможно, робот, живший долгое время у меня в подвале, проявил себя, и переловил их. Я не знаю точно, что произошло. Я не нашёл ответов на все свои вопросы, и вы от меня тоже их не услышите. Но я знаю, что последующим поколениям необходимо знать правду. Это всегда жизненно важно. Я рассказал вам то, что знаю сам. За свою жизнь я сталкивался с тенями всего два раза. Когда они помогли моей матери открыть глаза, и второй раз, когда я выносил мусор, в подъезде моей квартиры. Боковым зрением я увидел, как по стене пробежала тень, или что-то чёрное. Не столкнись я с тенями ранее, я никогда бы не понял то, что видел. Жене я ничего не говорил, но думаю, она обо всём догадалась. Она всегда была у меня сообразительной.
Вы можете мне не поверить, и посчитать меня очередным престарелым маразматиком, пожелавшим привлечь к себе внимание. Я не стану вас разубеждать, лишь отмечу, что мои слова не столь важны. Всего лишь очередной выдернутый лист из жизни планеты Земля. Как продолжалась жизнь на этой планете, так она и будет течь непрерывным потоком. Так и будут крутиться в обиходе слова: любовь, жестокость, смерть. Я не был настроен своим рассказом затуманить вам голову, или ввести в заблуждение. Просто так удачно совпали моя личная жизнь, и подарок, закопанный неизвестно кем, и неизвестно когда. Возможно, что в будущем к вам подойдут и предложат закопать странную коробку, которая поглощает свет в радиусе трёх метров. Не отказывайтесь, но запомните место, где её закопали. Это возможность стать счастливым. Не всегда то, что кажется страшным и опасным таковым и является, просто наш мир не сможет существовать, если в нём будет одно лишь добро. Не принимайте это, как отказ от предостережений или добрых поступков, просто будьте внимательны. Как говорил дедушка Ленин, учиться, учиться и ещё раз учиться. Я же могу добавить к этому: думать, думать и ещё раз думать.
Теперь я понимаю, что любая беда исправима, и унывать не следует никогда. Я скоро закончу свой рассказ, и положу его в книгу. Книгу выберу наугад, так что не знаю, где он окажется, но для вас, читатель, это не имеет значения, так как вы нашли мои записки. А если не вы, то кто-то другой. Напоследок хотел бы сказать, что за счастьем следует гоняться, оно того стоит, поверьте, я знаю. Но гоняться не значит искать и отбирать. Человек всегда ищет выгоду, ему постоянно мало, между тем обрести счастье можно и оставаясь на месте. Не верите? Посмотрите на меня. Я как никогда счастлив, и не жалею ни о чём. Я работал почти всю жизнь электриком на заводе и зарабатывал минимальную плату, но разве деньги помогли мне обрести всё, что я сейчас имею? Ни в коем случае. Передо мной до сих пор стоят глаза моей любимой жены, которая родила мне сына, и дочь. Я считаю, что прожил жизнь как минимум с пользой. В тот момент, когда вы будете читать эти строки, я скорее всего, буду уже мёртв. Но для вас, возможно, жизнь только начинается. И уверяю вас, если вы так считаете, то так оно и есть.
Ответил ли я на ваши вопросы? Скорее всего, нет. И вряд ли есть кто-то, кто удовлетворит ваше любопытство. Счастье и радость всегда бродят рядом. Они как маленькие тени, могут в любой момент наброситься на вас, главное не испугаться. Мы можем не обращать внимания на них, пока не станет слишком поздно, и у нас к ним не выработается иммунитет. Мне подобные тени помогли обрести жену, и осчастливили мать. Советую вам не стесняться надеть прибор ночного видения, как это в своё время сделал я, и разглядеть во мраке жестокого мира свой маленький лучик удачи, а затем идти к нему. Сделать человека счастливым может только он сам. Я нашёл своё место в жизни, и на моём надгробье без сомнений и угрызений можно наклеить жёлтый смайлик. Желаю вам удачи, и помните, счастье всегда рядом, следует просто не упускать его. Но прежде чем вскочить и начинать действовать, остановитесь, задумайтесь и спросите себя:
Действительно ли вы несчастны?

Март 2016

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1