Рассказы и рассказики

[book id=» /]

Потеха

 Серый и Никакой были шутниками. Мёдом не корми – дай над кем-либо покуражиться.

Вы спросите: откуда такие клички? Ну Серый – это понятно: от имени Сергей. Таких серых сейчас по стране – воз и маленькая тележка. Роста он был  среднего,  ходил несколько косолапя, так как страдал плоскостопием, и смотрел всегда исподлобья. Поминутно сплёвывая.

Считался крутым пацаном. Однажды, в пьяном споре, вонзил вилку в ягодицу своему оппоненту.

— Один удар – четыре дырки! – хвалился он потом знакомым. Скандал замяли, но слава осталась.

А Никакой? Вот тут-то и объяснять ничего не надо. Никакой – он и есть никакой. Тень от Серого. Ни собственных мыслей, ни собственных поступков.

Зато здоровый как бык. Хотя и ростом не вышел.

Потеха у них была одна: выходили поздно вечером в город и ждали жертву. И неважно, кто это был: парень или девушка – всем доставалось по полной программе.

Ассортимент мерзостей у них был небольшим, но постоянным: могли избить, могли отнять мобильник, могли просто раздеть. Главное для них было повеселиться и унизить свою жертву.

В ту ночь им повезло особенно. Где-то около часа ночи они встретили на мосту интересную парочку: худого длинного «ботаника» с девушкой.

Ну прям как по заказу. К потехе даже обстановка располагала. Спокойно текущая вода в речке и осенний парк рядом – пустынный и тихий.

— Ба, какой высокий гость к нам пожаловал! – дурашливо удивился Серый.

— Может, чуть пригнёшься? – подхватил Никакой, ударив «ботаника» в живот.

«Ботаник» сложился пополам.

— Ты глянь, какой нахальный, Серый. Хватает воздух ртом как будто ему одному надо.  Скоро нам с тобой и дышать нечем будет, —  глумился Никакой.

— За что? – поднял голову «ботаник». В его глазах стояли слёзы.

— А для профилактики, — пояснил Никакой, отвесив «ботанику» смачную оплеуху.

Парень схватился за голову и застонал.

— Ну это уже в корне неверно! – сказал Серый. – В индийских фильмах на этом месте поют.

— Что вам надо? – спросил «ботаник», держась за ухо.

— Пой! — сказал Серый. — Мы ведь люди культурные, как-никак на концерт пришли.

— Не буду! –неожиданно зло ответил «ботаник».

— Будешь! Будешь! – чуть ли ни в унисон выкрикнули приятели и стали дубасить «ботаника» на чём свет стоит.

Тот изо всех сил старался увильнуть или закрыться от дружных ударов, но пощады не просил.

И тут Серого осенило.

— Ну не хочешь петь – не надо. Сейчас мы стриптиз устроим. Он схватил испуганную девушку за руки. – Давай, Никакой, я буду держать, а ты юбку снимай!

Девушка завизжала.

— Не надо! – закричал «ботаник». – Я спою.

Он выпрямился. Его глаза яростно блеснули в свете фонаря. В них, словно ведьма с посохом, стояла ненависть.

На мгновение Никакому стало не по себе. Но он стряхнул минутную слабость как наваждение. Кого бояться? Чмо – оно и есть чмо.

— Ну давай, пой, — хмыкнул Серый.

Степь, да степь кругом,

        Путь далёк лежит,

        В той степи глухой

        Умирал ямщик, — затянул «ботаник».

— Ну нет, так дело не пойдёт. У нас же сегодня не просто концерт, а вечер инсценированной песни. Так что, давай, инсценируй! – вмешался Никакой.

И тут «ботаника» прорвало. Он стал яростно всё это изображать. И на «степь» из под ладони смотрел, и показывал, как далеко путь лежит, и даже на мост ложился: умирающего ямщика копировал.

Умора была ещё та. Давненько приятели так не веселились.

— Ладно! – снизошёл Серый. – Гони бабки, забирай свою тёлку и катись на все четыре стороны. Заработал!

— Я сам выгребу, — подсуетился Никакой. И выгреб. Две тысячи. Да ещё заставил карманы вывернуть.

Когда «ботаник», взяв девушку за руку, собрался уходить, Никакой со всей дури лупанул его ногой в зад. Как по футбольному мячу.

«Ботаник» стерпел. Он знал, что с этими бугаями ему не совладать. Главное было увести Елену.

 

*                    *                    *

Домой шли молча. Унижение камнем давило на Сашу. Именно так звали «ботаника». К тому ж нещадно болел копчик.

Да и не «ботаник» он был вовсе, а слесарь. Правда заочно в Технологе учился.

И хотя притихшая Елена всё-таки поцеловала его на прощанье, Саша не мог посмотреть ей в глаза. Стыдно было.

Умом он понимал, что вёл себя, в общем-то, правильно, но душа мириться с этим никак не хотела.

*                    *                    *

Неделю Саша ходил сам не свой. Чувство униженности не отпускало. Держало за душу словно капкан.

И он решился. Зашёл в магазин и купил торт. Со странным названием «Любовник».

Впрочем, название здесь не играло никакой роли. Да и сам торт был, в сущности, не нужен.

Тем не менее, домочадцы лакомству обрадовались.

— Это по какому такому случаю? – удивилась мама.

— День Возмездия, — буркнул Саша.

— Но такого праздника ведь нет в календаре.

— Может ещё введут, — предположил Саша.

Торт съели за два дня. Коробку Саша не выбросил, а спрятал в своей комнате под кровать.

Кирпич он нашёл на пустыре за гаражами. Дома положил его в коробку из-под торта. Подержал на весу – тяжело. Отбил молотком четверть, попробовал – в самый раз! Коробку с кирпичём перевязал бечёвкой как это обычно делают в магазине.

На охоту вышел в двенадцать ночи к тому мосту возле парка. Безуспешно проходив час, вернулся домой.

Обидчиков он встретил лишь на третью ночь. Как раз на середине моста.

— О, «ямщик», — обрадовался Никакой. – На этот раз ты решил нас тортиком побаловать. Молодец! После концерта сладкое – в самый раз!

— Полиция! – удивлённо сказал Саша, глянув мимо коренастого.

На какое-то мгновение тот скосил глаза. И этого хватило. Изо всей сил Саша ударил «тортом» в ненавистную рожу. Что-то хрустнуло. Раздался крик.

Саша рванул прочь со сверхчеловеческой скоростью. И лишь выскочив из парка на какую- то улицу и споткнувшись о бордюр, он пришёл в себя. Оглянулся. За ним никто не гнался. Он перешёл на шаг.

А Никакой очнулся в больнице. В реанимации. С сотрясением мозга и переломом челюсти в двух местах. Врачи привели его в чувство. Хотя нормально есть он пока не может.

Пичкают его только жидкостями. Как растение. И теперь он уже не в переносном, а в буквальном смысле никакой. Так что рассказывать больше не о чем. Он теперь совсем в другой реальности.

И в этой реальности нет места ни смеху, ни потехе. Сплошной и глубокий аут.

А Серый не проведывал. Хотя, может быть, ещё придёт…

 

Сработало!

У Серёги Мочёного  частное предприятие было. «Без порток — сервис» называлось. Естественно, не зарегистрированное, поскольку работники его во главе с хозяином грабежом занимались. В прямом смысле этого слова. Выходили по вечерам в город и  отбирали у прохожих лишнее. Да и не лишнее тоже.

Со временем, однако, этот промысел Серёге разонравился. Больно хлопот много. Да и нервов уходило вагон и маленькая тележка. Без энтузиазма стал Серёга работать. Без души.

И тянул бы он эту лямку неизвестно сколько, если б Семёна Лизуна  не встретил. Оказывается, Семён со своим прошлым давно завязал. И теперь где-то в верхах промышлял. По его собственным словам весьма успешным депутаном. Мерзоприятия разные по повышению жизненного уровня людишек разрабатывал. Он-то Серёгу и просветил.

— Легальный криминал сейчас намного безопасней и доходней, чем нелегальный, — сказал Семён. – Поэтому не дури, а организуй что-либо на благо народа. Бабок столько нарубишь, что и тебе, и твоим внукам хватит, и даже налоги как уважаемый человек платить не будешь.

Послушался Серёга и организовал  банк «Волшебный сундучок». Маленький, но с ошеломительной рекламой: четыреста процентов годовых!

Работал банк просто и эффективно. Приходил, скажем,  вкладчик с пачкой бабла – ему сразу же подносили волшебный сундучок, куда он свои деньжата  и клал. Добровольно, не по принуждению! И в этот момент Гоша Кувалда  с доброй улыбкой  бил клиента по голове. Неожиданно и сильно. В глазах клиента двоилось, и он видел уже не одну, а две пачки!

— Через год будет четыре, — шептали ему на ухо, закрывая сундучок.

Клиент уходил, покачиваясь от обилия радужных надежд. Совсем не обращая внимания на головную боль. До неё ли при таких перспективах?

И надежды клиента были вполне оправданы: Гоша без проблем мог ударить в два раза сильнее.

Короче, за пару лет    Мочёный столько бабла  срубил, сколько ему и  не снилось. Состояние сколотил, как  бондарь бочку: быстро и умело.

Впрочем, представлялся он уже не как Мочёный, а как Сергей Иванович Турбозадов, директор банка.

И завела б, наверное, Сергея Ивановича  эта дорожка  в тупик, если б не встреча  со школьным учителем истории Дмитрием Пантелеевичем Присыпкиным…

Учитель стоял на автобусной остановке, ёжась от холода в стареньком невзрачном пальтишке.

С мальчишеским лихачеством Сергей Иванович осадил новенький мерседес.

— Садитесь, Дмитрий Пантелеевич! – позвал Сергей Иванович, открывая дверцу.

— Серёжа, ты?- удивился учитель, усаживаясь. – Ну спасибо, выручил старика. А то совсем было замёрз.

И завязалась беседа. Точнее Сергей Иванович начал хвастаться своими успехами, а учитель как то отстранённо слушал, молча глядя на дорогу. Сергея Ивановича это задело.

— Вам что, не интересно? —  спросил он.

— Грустно, — поправил учитель. – Не той дорожкой ты идёшь, Серёжа. Ведь главное в жизни не материальные ценности, а моральные.

— Вы имеете в виду честь, совесть и прочие сантименты? – уточнил Сергей Иванович.

— Именно! – подтвердил учитель.

На том и расстались.

Расстаться-то расстались, но слова  учителя    легли на душу увесистыми камешками, и  стряхнуть их не было никакой возможности.  День думал Сергей Иванович над словами наставника, другой, третий, а потом – осенило!

И стал он  денно и нощно приобретать и копить эти самые   духовные ценности. И о, чудо! Его старания увенчались успехом!

На радостях Сергей Иванович купил бутылку коньяка, продуктов с деликатесами и явился к учителю.

Бывший наставник  визиту Сергея удивился: последнее время его редко кто навещал.

— За Вашу мудрость! – провозгласил Сергей Иванович главный тост, когда они сели за стол.

— Поясни, Серёж, – попросил учитель.

— Охотно. Помните, Вы о главенстве моральных ценностей говорили? Так вот Ваш совет оказался просто судьбоносным.  Недавно часть вкладчиков   на меня в суд подала, обвиняя в обмане клиентов. Со всеми, заметьте, доказательствами. Мне червонец светил, не меньше.

Но я был оправдан! Только лишь потому, что Ваш совет в жизнь претворил: скупил моральные ценности всех высших чиновников в суде и прокуратуре. Вместе с их долгом, совестью и честью. А кто они без них? Мошкара бессловесная.

Короче, оправдали по полной! Выходит, теперь я  самый высокоморальный бизнесмен во всей округе:  до моей совести теперь никто не дотянется! Так что спасибо Вам за наводку.

В ответ учитель лишь грустно улыбнулся. А что ему оставалось делать?

 

Отпосевал!

Больше всего пятиклассник Гриша Горошкин любил старый Новый год.

Не праздник, а сказка.

Бери пакет – и заходи в любой дом. Посевай себе на здоровье сколько хочешь. В прошлом году он целую тыщу напосевал. Не считая мелочёвки: конфет да пряников.

На этот раз Гриша ждал праздника с особым нетерпением. И на то были свои причины. Короче, будильник он поставил на семь.

И не проспал! Утром, едва выскочив на заснеженную улицу, Гриша увидел: в доме учителя английского языка Ивана Петровича Сомова горел свет!  Гриша поспешил на огонёк.

Впустила его жена учителя Галина Васильевна. Прямо с порога Гриша начал разбрасывать пшеницу, бодро приговаривая:

— Сею, вею, посеваю,

С Новым годом поздравляю!

С Новым годом поздравляю!

    Счастья, радости желаю!

Отбарабанив стих, Гриша намеренно медленно пошёл прочь.

— Подожди, — закричала вслед Галина Васильевна. — Возьми вот шоколадку.

И тут Гриша выдал заветные слова:

—  Не надо.  Скажите лучше Ивану Петровичу, пусть он мне по английскому пять поставит.

После этих слов Гриша вышел на крыльцо и с облегчением закрыл за собою дверь. Самое главное он сделал: сказал. Оставалось одно – ждать результата.

Полу-Миклуха

Моему соседу  Григорию Фёдоровичу недавно шестьдесят пять стукнуло. Но для своих лет он выглядит довольно молодо.

Может быть, потому что слыл он человеком чудаковатым.  А такие, как известно, над жизненными  проблемами не очень — то задумываются. Поэтому морщин у них, как водиться, меньше, чем у нормальных. А, может, как утверждал сам Григорий, потому что всю жизнь на капусту и мёд «налегал».

Несмотря на его возраст, сельчане называли Григория Фёдоровича  просто Гоша. Или, совсем уж удивительно, — Полу-Миклуха.

Однажды,   на лавочке, я спросил его:

— Григорий Фёдорович, а откуда у тебя  такая интересная кличка — Полу-Миклуха?

— Ну ты ж, ясное дело, знаешь, кто такой был Миклухо-Маклай.

— Путешественник.

— Ну вот в честь его и назвали.

— Почему? – удивился я.

— Потому что при Советском Союзе я очень любил путешествовать. Билеты-то дёшево стоили. Пойдёт жинка к соседям на лавочке посидеть, а я деньги из загашника возьму – и в райцентр.  На вокзале, билет куплю и -фьють, тока меня и видели.

— И куда ж ты ездил?

— А куда в голову взбредёт. В Воронеже был, в Кисловодске, в Липецке. Даже в Москве!

— Ну и как?  Понравилась тебе Москва? На Красную площадь, небось, ходил?

— Не. Никуда не ходил. Больно там людей много. Боялся потеряться. На вокзале переночевал — и назад!..

Ну, тут я и понял, почему Гошу Полу-Миклухой назвали.  Миклухо-Маклай ведь путешествовал и те места, где бывал, исследовал. А Гоша только путешествовал. На ближайшее знакомство духу не хватало.

Так что Полу — Миклуха и есть.  Как говориться, не убавить, не прибавить.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1