Опять что-то тонкое

На выходе из рюмочной – круг становится треугольником,

при посадке в такси – квадратом,

упав на кровать – ромбом. Друзья звали Колькою,

начальство – Николаем, подчинённые – Николаем Петровичем, а когда-то

она звала – Кулончиком. То, что дальше – залили чернилами.

Мяучит голодный кот, мельтешит не выключенный телевизор,

и парад планет шествует чинно

над этой законченной антрепризой…

 

08.04.2016 г.

 

Нам — летящим на свой крайний север — 
любая тарелка с бульоном — море, что не вычерпать лаптем,
даже если ты — один из Лаптевых. На спичке сера — 
давно отсырела, и теперь — сколько ни чиркай ею в донкихотовых латах — 
ни взовьются кострами синие ночи. А ведь хотелось романтики — 
ловить блики на тусклой коже в сгустках чернил из опрокинутой чернильницы,
что растеклись по всей плоскости неба, слышать цикад — а желательнее
магический голос. Но Пастернак с Мандельштамом — уехали, Рильке — спит…
Стоит ли продолжать картину, когда кончилась акварель.
Но на нашем крайнем севере — всё белое-белое, не нуждающееся в красках.
Рвёшь крылья настенному календарю, и падает на пол апрель — 
сонною мухой, уже чующей, во что вляпалась эта сказка…

 

12.04.2016 г.

 

Белка – скачет по еловой ветке –

будто нерв в хвойном ворохе организма.

Лес – это наполненная треском призма,

в которой белка прыгает из осени в лето,

приглаживая пушистым хвостом траекторию прыжка.

Идёшь по тропинке – но смотришь не на грибы и ягоды, а вверх, где душа

летит, пронзая очередную крону

дерева, что корни питает кровью

земли.  Скачи, скачи, моя белка –

по ветке, где хвоя – иголки в огне её беглом…

 

21.04.2016 г.

 

Голым полем — в рощи мрака — 
на железном костыле 
тенью движется Иаков,
оставляя на столе
хлеб засохший, чтобы птицы
сквозь раскрытое окно
прилетали поживиться
тем, что сыпется на дно…

В волосах — колтун и ветер,
бес — бежит из-под ребра
в седину цветущих веток — 
будто в омут серебра,
где черёмуховой костью 
перемешан крик весны,
где на ней горит короста 
в голубом огне трясин.

Здесь — венчалась смерть на царство,
здесь — себя искала жизнь.
Голым полем — в обруч красный
прыгнул робкий блик души.
Солнце сядет — где-то сзади,
обмакнёт костыль в росе
тот, кто камень молча катит — 
будто мысль о колесе.

19.05.2016 г.

 

Смерть василька

в придорожной помятой траве –

малозаметна спешащему в сумерки глазу.

Вряд ли в цветочный Аид прокрадётся Орфей –

звонкий кузнечик – за стеблем увядшим, что в вазу

на подоконнике метил попасть до того,

как безразличным ботинком дорожный рабочий

всё растоптал, на подошвах неся далеко

запах растительный, вкрадчивый смысл многоточий…

 

29.05.2016 г.

 

В провинции, где пух по воде –

как выдохи облаков – плывёт

по инерции воздуха, сдвинутого порывом

с мёртвой точки,

что-то из тонких материй

хозяйка кладёт в комод,

чтобы надеть в воскресенье

и обрести оболочку –

словно мыльный пузырь

на соломинке озорного ребёнка,

воспевшего свет и солнце.

В раскрытом окне –

птичья свадьба –

опять что-то тонкое

даже на человеческом языке…

 

08.06.2016 г.

 

Улица Академика Сахарова.

Далеко ли отсюда Сахара

и хватает ли сахара

в крепком чае на семнадцатом этаже,

где мгновений не счесть уже

у весны, перешедшей в лето?

В парковой зоне – листья помахивают

с высоты древесного опыта.

Во все стороны – много света,

а у света – нет сторон, только что-то

неизмеримое, живущее в описательной части.

Когда предъявляешь паспорт,

представляешь себя князем Мышкиным на таможне,

но потом осекаешься: боже…

К счастью, такое бывает нечасто.

 

Маршрутки – бегут по прямой,

от окраины – к центру.

В нижегородском трюмо –

зеркала отражают цены

на метры квадратные,

но они не мешают глядеться,

чтоб вычислить прыщик на щёчке рябой

перед выходом на подобие сцены.

Улица Академика Сахарова – место,

где от водородной бомбы точно не деться…

 

Жилищного комплекса

не распознал психолог.

Кругом – равнозначность масштабов

диктуется шёпотом автотрассы. Школу

скоро построят – будут дети с откоса

смотреть на растущие к небу кварталы

и ждать, когда Сахаров в бутылке из-под «Кока-Колы»

принесёт им разбавленный летними ливнями космос…

 

09.06.2016 г.

 

 

Маленькая птичка – прыгает по карнизу.

Лапки – будто стебельки придорожной травы,

которой наскучила почва – земля, прижатая книзу

атмосферным столбом. Голова – словно бубенец, перескочивший рвы

в скоморошьем танце, клюв – ищет поживы,

воздаяний природы, щедрой в тёплое время,

крылья – лёгкие фразы на тему неба. Так прыгает жилка

на шее после горячего бега по лестнице – до двери, где сено

жуёт вол ограниченного пространства.

Маленькая птичка – напоминает сознанию о красоте свободы

в условиях поиска смысла там, где нечасто

открывают окно, чтоб распечатать пчелиные соты…

 

11.06.2016 г.

 

Всё не гаснет его трубка, и френч – по моде.

Этот горец – месть за гниение добрых надежд.

Он сидит высоко и смотрит, как ты выстраиваешь на комоде

каре белых слоников и что-то пишет на полях. Рубеж

серых дней охраняется зорко – с собаками, с винтовкою наперевес,

а ты идёшь вдоль «колючки» и шкурой чувствуешь время,

где опять под ребром шевелится взбалмошный бес,

подбирая к замкам код свой древний…

 

Если жизнь повторится на круге знакомого ада –

значит, мы проиграли, как прежде. Здесь простимся – конечная.

Покупаешь по акции дозу спелого яда

и шагаешь с покупками, как и вчера – искалеченный,

но с игрой соловья – под кожей, в районе сердца.

Смерть с кавказским акцентом нашёптывает новый верлибр,

от которого даже в июньском омуте – уже никуда не деться.

Ты по-прежнему – влип…

 

Говорят, по его усам – стекает сытая память.

Подобрав ворох гильз, ребёнок играет в войну

и в фасеточный суд. Из искр опять возгорается пламя

пока сёрфингист ждёт заявленную волну…

 

12.06.2016 г.

 

 

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1