Из поэтической антологии Н. Коростелевой: Я. Хелемский, Б. Слуцкий

        Я. Хелемский   (ИЗБРАННОЕ  Москва  Советский писатель  1983)

   БЛИНДАЖ

Здесь, под бревенчатым накатом, –
Нехитрый фронтовой уют.
Солдаты, скинув маскхалаты.
Портянки сушат и поют.

Вот стол, почти что настоящий,
Хоть и шатается слегка, –
Пять кирпичей, патронный ящик
И поперечная доска.

Буханка хлеба, горсть  махорки,
Коптилка, каша в котелке,
Вода в брезентовом ведёрке,
Три автомата в уголке.

Здесь пахнет дружбой, о которой
Красивых слов не говорят, –
Она на снеговых просторах
Огнём проверена стократ.

Пусть в эти мартовские ночки
С пургою борется весна,
Печурка из трофейной бочки
Здесь накалилась докрасна.

Пусть рядом смерть и пули свищут,
Ночных ракет тревожен свет.
Друзья, надёжнее жилища
На свете не было и нет.

1942 

***

                                     В. Викторову

Снарядами разбитый городок.

На перекрёстках – рвы и баррикады.

Над пепелищем тлеющим – дымок,

Но мы руинам, как хоромам, рады.

 

Мы за стеной, укрывшись от ветров,

Беседуем и курим у печурки,

И озаряют разорённый кров

Горящие берёзовые чурки.

 

Тут если встретишь уцелевший дом,

В одном окне – бахромки абажура,

Другое – заложили кирпичом,

В нём чёрная зияет амбразура.

 

Нам выпал отдых – два коротких дня.

Притихший город снегом оторочен.

На целине сверкающей лыжня

Пересекает лёгкий след сорочий.

 

Я вижу птиц, что мёрзнут на лету,

Январских далей сказочную небыль,

И яблони, что в хлопьях, как в цвету,

И дым, винтами уходящий в небо.

 

Вот так сидеть у низкого окна

В дому наполовину обгорелом

И позабыть. Что в двух шагах – война.

Недолгий мир –

До первого обстрела.

1941 

   ***

Окоп солдатский. Звёзды вместо крыши.

У бруствера истлевшее жнивьё.

Сырая стенка и гранаты в нише,

Да узкая бойница чуть повыше –

Вот всё твоё нехитрое жильё.

Но пусть в атаку устремится недруг,

И встанешь ты в укрытье земляном

Так, словно степи, и моря, и недра –

Всех наших далей вековая щедрость,

Вся правда наша уместилась в нём.

 

Винтовка и короткая лопатка,

Подсумок, фляга, каска, котелок,

Дорожной пылью пахнущая скатка

Да видевшая виды плащ-палатка –

Вот всё твоё имущество, стрелок.

Зато ты, весь в движенье, быстроногий,

Выносливый и лёгкий на подъём,

Не зная сна, довольствуясь немногим,

Пойдёшь вперёд и не свернёшь с дороги,

Пока мы до победы не доёдём.

1942  Я. Хелемский  

***

Спасибо той земле, что столько раз
Спасала нас от пули и гранаты
И, вскопана сапёрною лопатой,
Как щит, надёжно заслоняла нас.

 

Ещё спасибо камню, чьи бока
Покрыты мхом. Он лёг под косогором,
Чтоб в перебежке выручить стрелка
И стать на миг укрытьем и упором.

Дубам ветвистым низко бьём челом, –
Мы с болью их рубили для наката.
Деревья умирали, как солдаты,
Чтоб люди уцелели под огнём.

Мы помним и тебя, радушный клён, –
В твоей тени мы спали на стоянке,-
И листьям вырезным твоим поклон,
Маскировавшим тягачи и танки.

Спасибо раннему цветку. Он вдруг
У бруствера оттаявшего вырос.
И ожил бурый разбомблённый луг,
Когда на свет подснежники явились.

Спасибо ливням, что смывали пот,
И родникам, что утоляли жажду,
В сему, что несмотря на бой цветёт,
Любому стебельку и ветке каждой.

И травам, просто радовавшим глаз,
И солнцу, что окопы нагревало,
Спасибо той земле, где всё за нас,
Где каждая былинка воевала.

1944 

    Б.  Слуцкий  ( «БЕЗ   ПОПРАВОК…»   Москва  2006   «ВРЕМЯ»)

              Первый день войны

Первый день войны. Судьба народа
Выступает в виде первой сводки.
Личная моя судьба – повестка  –
Очереди ждёт в военкомате.
На вокзал идёт за ротой рота.
Сокращается продажа водки.
Окончательно, и зло, и веско
Громыхают формулы команды.

К вечеру ближайший ход событий
Ясен для пророка и старухи,
В комнате своей, в засохшем быте,
Судорожно заламывающей руки:
Пятеро сынов, а внуков  восемь.
Ей, старухе, ясно. Нам – не очень.
Времени для осмысленья просим,
Что-то неуверенно пророчим.

Ночь. В Москве учебная тревога,
И старуха призывает бога,
Как зовут соседа на бандита:
Яростно, немедленно, сердито.
Мы сидим в огромнейшем подвале
Елисеевского магазина.
По тревоге нас сюда сознали.
С потолка свисает осетрина.

Пятеро сынов, а внуков  восемь
Получили в этот день повестки,
И старуха призывает бога.
Убеждает бога зло и веско.

Вскоре объявляется: тревога  –
Ложная, готовности проверка,
И старуха, призывая бога,
Возвращается в свою каморку.

Днём в военкомате побывали,
Записались в добровольцы скопом.
Что-то кончилось.
У нас –  на время.
У старухи  – навсегда, навеки.

 

                ***

 

Последнею усталостью устав,

Предсмертным равнодушием охвачен,

Большие руки вяло распластав,

Лежит солдат.

Он мог лежать иначе,

Он мог лежать с женой в своей постели,

Он мог не рвать намокший кровью мох,

Он мог…

Да мог ли? Будто? Неужели?

Нет, он не мог.

Ему военкомат повестки слал.

С ним рядом офицеры шли, шагали.

В тылу стучал машинкой трибунал.

А если б не стучал, он мог?

Едва ли.

Он без повесток, он бы сам пошёл.

И не за страх  – за совесть и за почесть.

Лежит солдат  – в крови лежит, в большой,

А жаловаться ни на что не хочет.

 

***

У офицеров было много планов,
Но в дымных и холодных блиндажах
Мы говорили не о самом главном,
Мечтали о деталях, мелочах, –
Нет, не о том, за что сгорают танки
И движутся вперёд, пока сгорят,
И не о том, о чём молчат в атаке, –
О том, о чём за водкой говорят!

Нам было мило, весело и странно,
Следя коптилки трепетную тень,
Воображать все люстры ресторана
Московского!
В тот первый мира день
Все были живы. Все здоровы были.
Всё было так, как следовало быть,
И даже тот, которого убили,
Пришёл сюда,
чтоб с нами водку пить.

Официант нёс пиво и жаркое
И всё, что мы в грядущем захотим,
А музыка играла –
что такое? –
О том, как мы в блиндажике сидим,
Как бьёт в накат свинцовый дождик частый,
Как рядом ходит орудийный гром,
А мы сидим и говорим о счастье.

О счастье в мелочах. Не в основном.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1