Экскурсия

До горы Хорив от Шарм-эл-Шейха добрались на пассажирском флайере за пятнадцать минут. Мутило. Две бутылки «Столичной», выпитые накануне вечером, делали свое чёрное дело.
В руках они сжимали сувенирные блокнотики для путевых заметок. Надписи в нём были на трёх языках – китайском, английском и русском. Напутствие на русском гласило:
— ЗЕЛАЕМ ВАМ ПОТРЯСАТЕЛЬНЫХ СЕРДЕЧНЫХ УРАЗУМЕНИЙ!
Их уже ждал проводник в бурнусе.
— Мы можем подняться на вершину двумя древними тропами паломников, — сказал он, — или же подлететь на сверлёгком флайере.
— Лучше полетим, — решил Вася. Так и сделали. И теперь сидели в пластиковой комнате стоянки, дожидаясь рассвета. Васе спать не хотелось, но в голове были туман и вата. Ещё Сергей что-то бубнил без конца. Вася прислушался.
— Да разве это гора? Семьсот пятнадцать метров подьёма по высоте. Это всё равно как на гору Говерлу подниматься от турбазы Заросляк. Маршрут для пенсионеров.
— Вот бы и шёл пешком, — буркнул наконец Вася. — Раз такой скалолаз.
— А я, между прочим, на Эльбрус в прошлом году сходил, — гордо произнес Серега.
— Ага, а ещё с инопланетянами на Марс, — снова буркнул Вася.
— Не веришь? С группой Стеклова. По стене Кокюртлю-Кол-Баши! Уровень пять Б!
— Ага, а еще лунные кратеры измерял.
— Так ты не веришь, значит?
— Мне не надо верить, — вскинулся вдруг Вася, — я знаю! И Стеклова знаю, и тебя как облупленного.
— И что же ты, интересно, про меня знаешь?
— Например, что у тебя такой бо-о-льшой комплекс неполноценности.

— Надо же, лапоть, какие слова знает! Это у меня комплекс?
— У тебя! Оттого ты вечно что-то из себя корчишь, вечно что-то заливаешь.
— Ну и что, например?
— Например, кто видел летающую тарелку летом?
— Ну, я видел! И что?
— А то, что кроме тебя её вообще никто не видел. И ты не видел!
— А я видел, потому что, в отличие от некоторых иногда зырю в небеса!
— Не видел! — Вася снова сел и устало произнес:
— И тарелку не видел, и на Эльбрус не лазил, и с Ленкой Лапиной у тебя ничего не было.
— При чём тут Ленка?
— При том! Ты всё выдумываешь, потому что корчишь из себя кого-то, а на самом деле ты болтун…
— Погоди, погоди, ты тут про Ленку что-то вякнул! Ну, продолжай. Может это у тебя с ней было? В комнате зависла тяжелая атмосфера, как перед грозой.
— Ну да! Вот со мной у неё было!
— Так вот оно что? Вот значит какой у меня дружок завелся? Я ему регулярно свою душу открываю, а он значит шуры с Ленкой?
— Тихо ты, не ори.
— Что тихо?
— Потом разберёмся, дома. Люди слышат.
— Да где люди-то? Камни кругом!
— А проводник тебе не человек, значит?
-Ты мне тут стрелки не сдвигай! Он чурка, даже по-русски не понимает…
— А все время он с тобой по-каковски говорил?
— По-русски?
— Я по-русски таки понимаю, — терпеливо подтвердил проводник.
Оба друга изумлённо посмотрели на него.
— Господа! — вдруг громко произнёс проводник, ободрённый их вниманием. Скоро рассвет. Нам пора наружу!
— Господа! — продолжал он уже на свежем воздухе. На этой самой горе Моисей когда-то получил десять божьих заповедей на двух каменных скрижалях. Прикоснитесь на минутку к этим святым утесам. Почувствуйте атмосферу. Забудьте на мгновение распри!
Проводник говорил вдохновенно, может, пытаясь отвлечь своих беспокойных подопечных от желания решить спор кулаками.
— Дотроньтесь! — еще раз повторил он довольно повелительным голосом, и Сергей послушно наклонился к камню и протянул руку. Но не тут-то было. От резкого наклона в голове застучали мягкие, но тяжелые молоточки. В глазах потемнело.
— Господи-и-и! — застонал он непослушными губами и замер в склоненной позе. Со стороны казался он паломником, застывшим в благоговении перед святыней.
Дождавшись, когда молоточки в голове превратились в терпимую пульсацию в висках, он медленно и осторожно выпрямился.
На него с ужасом смотрели глаза незнакомого старика в бурнусе и в светлом платке, закрепленном на голове чем-то вроде ободка.
— Что такое? — осевшим голосом протянул Сергей. — Где Вася? — сказал он громче, и уже срываясь на крик, повторил: — Где Вася? — Где наш чурка?
Старик в бурнусе, дрожа всем телом, упал на колени и простёрся ниц. Голову он прикрывал руками и что-то бормотал сбивчивым шепотом.
Сергей, повторяя свой вопрос как мантру, зажмурил глаза и что есть сил, хлопнул себя в лоб ладонями обеих рук. В голове как будто взорвалась граната и он на минуту потерял сознание. Когда же очнулся, то увидел склонённые над ним головы.
— Кажись, водка была паленая, — хрипло пробормотал Сергей. Зря её из дома пёрли. Я тут видел старика в хламиде, а вы вроде испарились…
— Такое бывает! — возбуждённо воскликнул проводник. – Иногда людям являются здесь разные картины из прошлого. Особенно детям. — Возможно, вы видели самого Моисея! — Скажите, а скрижаль у него в руках вы не видели?
— Нет! — мотнул головой Сергей и снова застонал от боли. – Какая скрижаль?
— Видите ли, по преданию, когда Моисей молился на горе Хорив, явился к нему некто в человеческом облике и сказал священные слова на ангельском языке. Эти слова Моисей нанес на каменную скрижаль. Эти же слова теперь выбиты вот здесь на скале. — Вам посветить фонариком?
— А где скрижаль? — спросил Вася.
— Скрижаль та была утеряна давным-давно. Слова ангельские передавались из уст в уста, пока их не выбили на скале, чтобы они не были забыты.
— И что они означают? — спросил Сергей, глядя на древние закорючки, выбитые на скале.
— А этого уже никто не знает! — почти весело ответил проводник. Собственно, мы даже не знаем, как звучала эта надпись в прочтении. Дело в том, что на древнем иврите положено было записывать только согласные буквы надписи, а гласные вставлялись при чтении. Потом со временем гласные звуки этого текста были забыты. Буквально здесь написано: ГДВС ГДНШ ЧРК.
— Как же теперь читают эту надпись? — поинтересовался Вася.
— О-о-о ! — оживился проводник. Для чтения вслух после каждой согласной вставляют священную букву Алеф, букву А по-вашему. По преданию тот, кто произносит эту надпись сто двадцать раз нараспев, когда солнце взойдет над горой Хорив, получит, что пожелает. Не желаете ли испытать? Сейчас самое время!
— Ну что ж, давайте попробуем! Сергей, исподлобья глянул на Васю. Вася молча кивнул.
— Тогда господа послушайте и повторяйте за мной. Не забывайте каждый раз загадывать желание. — Все сто двадцать раз! — сказал проводник и затянул нараспев:

— Г-аа-да в-аа-са … Г-аа-да н-аа-ша ч-аа-ра-ка…

В это время, ровно в семь часов утра, Ленка Лапина перевернулась в постели и сладко зачмокала губами, даже не подозревая, что оба героя её романа стоят на далекой горе Хорив, и произносят сакральные древние слова, по сто двадцать раз вспоминая при этом её умопомрачительные достоинства.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1

  1. Спасибо Светлана! Очень приятно что Вам понравилось! Постараюсь написать ещё что-нибудь прикольное

  2. Канат Букежанов «Экскурсия» — неизгладимое впечатление!
    Другими словами: ржу-немогу, осознавая в то же время реалистичность сценки, случившейся с двумя российскими туристами именно там, где по преданию Сам Господь Бог явился Моисею.
    Редко встретишь в коротком рассказе такое исчерпывающее определение национальных особенностей современных русских, достигнутое такими минимальными средствами!
    В который раз перечитываю слова ангельской мантры, диалог с Богом, который может явиться только после двух бутылок палёной водки, и снова ржу-немогу, хоть всё рассказанное достаточно печально. Включая Ленку Лапину с её умопомрачительными достоинствами.
    «ЗЕЛАЕМ ВАМ ПОТРЯСИТЕЛЬНЫХ СЕРДЕЧНЫХ УРАЗУМЕНИЙ!»
    Рассказ — само совершенство в сатирическом жанре.
    С огромным уважением и благодарностью к автору,
    Светлана Лось