«И все-таки капуста!» и «Полет человеческих возможностей». Рассказы

И все-таки капуста

— А ты как думаешь, — глубокомысленно перекатывала по полу капустные кочаны малышка лет пяти, — детей в капусте находят по-настоящему?

— Ерунда! — со знанием дела пробурчал ее собеседник, пухлощекий мальчик примерно того же возраста. — Я и в аистов не верю. После того, как мама сестренку принесла. Теперь я точно знаю: детей делают в специальном месте. Роддом называется, слыхала?

— Не-а, — малышка выбрала наконец подходящий качан и сунула в наполненную капустой тележку, о которую облокотилась симпатичная молодая женщина, очень похожая на девочку.

Та, увлеченная беседой с продавцом, не обратила на это внимания. Девочка вернулась к капустной выкладке:

— Какой еще роддом? Бабушка говорит, что детей раздают на небесах. Похоже все-таки, что аисты. Капусте до небес не добраться.

— А зимой? — не сдавался мальчик. — Аисты зимой не летают, а я зимой родился. Скажешь: Дед Мороз?

— Просто тебе не повезло, — дернула плечиком девочка, заталкивая в тележку еще один качан. — А меня прямо на капустной грядке нашли.

— Тетя, — обратился ко мне мальчик, — а вы как считаете?

— Я? Ну… не знаю. Наверное, как кому повезет… — растерялась я.

Попробуй, ответь! Умеют же детишки вопросы задавать! Поди, определись, что в упомянутой младенцами триаде играет основополагающую роль — аист, капуста или же роддом. Тем более такому дилетанту, как я. Потому я поспешила отойти подальше от очередного вопроса, так и не решив, которому из кочанов отдать предпочтение. На всякий случай, пусть будут три. Что не посолится, в салат пойдет. Или на голубцы. Терпеть не могу ставящих в глупое положение вопросов. Особенно детских. Уж эти малявки любого в ступор введут, дай им волю. И на что родители смотрят?

Положив в свою тележку сетку моркови и пакет с солью, полбуханки хлеба и баночку сметаны, я пристроилась в конец очереди к кассе. Кажется, все.

За окнами супермаркета висли тяжелые тучи. Ноябрь — сумерки года. Конец ожиданий и надежд.

Я вздохнула. И снова пролет. Лето, как всегда обмануло. Ни тебе курортного романчика средней руки, ни романтической встречи на уютных улочках родного города, на легкомысленного знакомства на пляже. Все попусту: и модные обновки, и босоножки на высоченной шпильке, и экстравагантная стрижка. Ни один странствующий рыцарь не обратил на мои усердия свое драгоценного внимания.

Похоже, придется зимовать в компании с мамой. Все бы ничего, да возраст поджимает — тридцать пять — это вам не цветочки какие-нибудь. Тут уже конкретно ягодками попахивает. Или той же капустой. Естественно, квашеной.

Ладно, есть в ситуации и положительные моменты: можно месяцев шесть на наряды и прически не тратиться. Затянул на затылке резинку, сунул ноги в ботинки на плоском ходу — и наслаждайся свежим промозглым ветром, затянутыми ледком лужицами и голыми ветками за окном. Та еще романтика! И спать можно по выходным до полудня. И гулять по интернету вечера напролет. И болтать по телефону с подружками в любое время дня и ночи. Свобода! Никаких тебе обязательств!

Разве что мама ворчит:

— Да сколько можно, все одна да одна. А мне внуков увидеть хочется. И понянчить, пока руки держат. И на свадьбе погулять.

А кому не хочется? Впрочем, свадьба уже была. И не одна. Первый раз настоящая. С фатой и плюшевым мишкой на капоте. С букетом и подвязкой. С кучей гостей в ресторане. И медовым месяцем в Крыму. Правда, месяц длился лишь две недели. А брак чуть дольше — два с половиной года.

Муж мне попался удачный. Без вредных привычек и порочащих связей. Но с капризами. И ко мне. И к маме. Мама не выдержала первой: весной перебралась на дачу. Потом прокатилась по родственникам. Вернулась в середине января. Отпросилась в санаторий. Потом снова укатила на дачу. Почти до развода.

— Ушел и ушел, — отнеслась к моему решению с пониманием. — Не наш был человек. Совсем не наш. Сама посуди: детей нет — плохо, дети есть — еще хуже. В жизни ему твоего аборта не прощу! Как и моих голубцов. И квашеной капусты…

Да, не уважал Ромка маминой стряпни. Все-то ему калорийное, все-то банальное.

— Не в моем стиле, — морщил он по-женски вздернутый носик.

Как и моя беременность, которая посмела совпасть с защитой его кандидатской.

— Только не сейчас, — безапелляционно заявил он, в ответ на «радостное» известие только что вернувшейся из консультации супруги. — Сама посуди: нам сейчас деньги нужны. Может, придется консультации оплатить. Может, новое место работы подыскать. Давай, с карьерой моей разберемся, а там уж и деток заведем. Если захочешь…

Я, дура, повелась. А потом локти кусала: доктор сказал, что детей у меня уже не будет. Скорее всего, никогда.

Ромке я этого фортеля простить не смогла. Как и себе. Но с собой не разводятся. А ним… при попытке мужа разделить нашу квартиру на две (при этом маме оставалась бы комната в коммуналке) я позволила себе категорически не согласиться. И написать заявление о разводе.

Второй брак длился несколько месяцев. На этот раз все обошлось тихим семейным ужином в кафе и неделей в Черногории. Потом я перебралась к Андрею. Ездила на работу через весь город, ужасно скучала без мамы и наших вечерних посиделок. И в один прекрасный момент обнаружила в супружеской постели растрепанную девицу неопределенной масти. Наверное, мужу приелись классический вариации на тему «современный шатен» и он позарился на мелированно-колорированное недоразумение.

Расстались мы без фанатизма. Ну, не сложилось и не сложилось, не ломать же стулья! Это потом уже я выла загнанной в угол волчицей, ревела всеми преданной тигрицей и рвала на себе оставшийся не у дел выпестованный лучшим в городе мастером «современный шатен».

Успокоилась как раз к ноябрю. Наквасили мы с мамой капусты. Нажарили картошки. Выпили по пятьдесят граммов. Затянули «Листья желтые»… И жизнь пошла своим чередом. Время от времени мне везло на кратковременный флирт. Или месяц красивых ухаживаний. Затем намечались нестыковки, и кавалер исчезал. А я оставалась.

И снова боролась за свое место под солнцем — носилась по магазинам в поисках нарядов, договаривалась с подружками о поездке к морю. Бродила вечерами в людных местах. Посещала библиотеки, концерты, футбольные матчи. Обосновалась на десятке сайтов знакомств в интернете. Трижды ездила в санаторий. И все примерно с тем же результатом — немножко флирта, немножко романтики, немножко (совсем немножко) секса.

А годы брали свое — в этом году даже разочаровываться не пришлось. Ни один «зверь» не попал в мои ловушки. Ну почему так не везет?

— Мы рассчитываемся, или как?

Я вздрогнула и выплыла на поверхность своих невеселых дум.

— Простите.

— С вас семьдесят три пятьсот. Наличными или карточкой?

— Наличными. Зарплату как раз получила, — для убедительности я потрясла наполненным купюрами кошельком.

— Зря вы так, — покачала головой кассирша, — время нынче неспокойное, демонстрировать свое благополучие опасно. На дворе скоро вечер, темнеет. Да и район у нас глухой.

— Да мне тут три шага до дома, — улыбнулась я, но приняла меры предосторожности. Оглянулась по сторонам.

Кажется, ничего страшного: за мной две бабульки и парень в наушниках в планшет уткнулся — этот уж точно ничего не видит, ничего не слышит. У соседней кассы, правда, мужичок подозрительного вида расплачивается, но тот вряд ли на нас внимание обратил — сам занят. Народу в торговом зале — кот наплакал. Неудивительно — до конца рабочего дня полчаса. Я специально отпросилась пораньше, за капустой.

Упаковалась тут же, у кассы. Не тянуть же тележку на край света. Нам с ней как-то не по пути. Мне и двух пакетов достаточно. Эх, доползти бы до дому без эксцессов. Нагрузилась на свою голову — килограммов по семь в каждой руке. Одна капуста, чтоб ей пусто было, килограммов на десять потянет. Завтра спина напомнит о моем подвиге. А ведь могла бы в два приема принести. Так нет же, лень.

— Ну и тяни, раз лень! — огрызнулась я вдогонку запоздалым доводам разума.

Умные супермаркетовские двери услужливо распахнулись и сомкнулись за моей спиной. Ноябрьские сумерки встретили обычным радушием — колючие мокрые снежники-дождинки тут же потекли по разгоряченным щекам, безжалостно смывая остатки более чем скромного (а кого теперь удивлять?) макияжа. Натянув шапку до самых бровей, вжав голову в плечи, застегнув молнию почти что до носа, я отправилась в сторону дома.

Вроде бы недалеко, а с такими сумками порядочное получается путешествие. Не из приятных.

— Помочь? — хрипловатый мужской голос моментально приморозил меня к луже.

«Началось! — оборвалось сердце. — Накаркала кассирша! И что теперь делать?»

Я беспомощно оглянулась, одарив «помощника» неестественной улыбкой. Взгляд проскользнул дальше. Никого. Повезло: зови, не зови, потенциальных спасителей не наблюдается. Может, рвануть обратно? С трудом оторвалась от замерзающего водоема. Сделала неудачную попытку развернуться. Поскользнулась. Ноги разъехались в стороны.

— Девушка, я вас спрашиваю, — продолжал настаивать незнакомец.

«Под порядочного косит, паразит! — возмутилось заледеневшее от дурных предчувствий сознание. — И что теперь? Капусту отдавать или сразу кошелек?»

Кошелька с зарплатой было жалко. Вывод напрашивался сам собой.

— Спасибо! — пискнула я и протянула грабителю пакеты.

Теперь бы подходящий момент выбрать и метнуться в подворотню. Затеряться в лабиринте старых закоулков мне, знавшей их назубок еще с раннего детства, ничего не стоило.

— Нам куда? — осведомился ни о чем не подозревающий злоумышленник.

Наверняка, сам выискивает уголок потемнее, чтобы напасть. Б-р-р-р…

— Вот сюда, — указала я самое освещенное место. Для планируемого маневра мне необходимо было хоть чуточку оторваться. — Прямо. Потом налево. Мой дом — двадцать пятый. Третий подъезд. Второй этаж.

«Вот идиотка! Зачем я ему это говорю?»

— Давно здесь живете?

«Надо же, как галантно беседу поддерживает! — восхитилась хитрости преступника я. — Ни дать, ни взять — грабитель-джентльмен. Ну-ну, продолжайте в том же духе, а мы сейчас…»

— С детства. И спасибо огромное, что поднесли — ужасно тяжелые сумки. Ой!

— Что такое?

— Да вот шнурок развязался. Вы идите, я сейчас…

Я согнулась, присела, дождалась, когда он отойдет подальше. И рванула в сторону гаражей.

— Девушка, вы куда?

«Так я тебе и сказала!»

Через два квартала, дважды едва не упав и трижды едва не вывернув шею, я поняла, что спасена. Старые дворы-колодцы гулко реагировали на шаги. Мои. Больше никаких звуков. Оно и понятно: в этом районе практически одни пенсионеры живут. У них свой режим. И никаких передвижений в темное время суток. Правильно делают. Одни идиоты в темноте шастают. Типа меня. Да еще по чужим подворотням. Ну, ладно, оторвалась. А дальше что? Капусту прошляпила. Адрес свой назвала. А вдруг он там меня дожидается? Вот, дура!

— Не на ту напал! — засопротивлялось уязвленное самолюбие. — Так мы тебе и отдались! Прямо на пороге родного дома! Картина маслом: попался старой деве маньяк. Не с нашим счастьем. И не с вашим, кстати сказать. Звоню Николеньке. Хорошо, что поддерживаю с соседями дружественные отношения. Самое время воспользоваться.

Набрала номер соседа.

— Коль, не встретишь у подъезда? Да, пристал какой-то. Когда буду? Минут через… — поняла, что не имею представления, когда выберусь из скользких закоулков. — Буду скоро. На подходе позвоню. Нет, пока не угрожает. Оторвалась. Конец связи.

На место я прибыла в восьмом часу. Голодная, замерзшая и злая. Два часа псу под хвост, а ведь собиралась отчет проверить и фотки на «Фейсбук» для подружки выложить. Теперь только на капусту времени хватит. Здрасьте! Капусты мы оставили врагу. Практически добровольно. Завтра придется опять нести. Дела…

Николенька благополучно довел меня до квартиры. Расспросил, что к чему. Удивился — откуда бы взяться грабителю в нашем тихом районе. Ему-то что — таких грабители стороной обходят. Исключительно по апогею.

Приведя себя в относительный порядок, я чмокнула спасителя в щеку и шагнула в прихожую.

— Что так долго? — укоризненно спросила мама. — Мы тут ждем-ждем… уже беспокоиться стали.

Мы? Я стянула шапку, выбралась из ботинок и заглянула в кухню. На табурете у балконной двери стояли пакеты с капустой. Откуда?

— Вы куда-то вдруг пропали… — донесся из угла знакомый голос. — Я подождал немного. А потом решил отнести ваши покупки домой. Надеюсь, вы не сердитесь?

Я сфокусировала взгляд на неожиданно обнаруженном в родной кухне постороннем объекте. Надо же, современные грабители совсем потеряли стыд и страх, теперь они встречают свою жертву на ее собственной территории. Воистину: мой дом — моя крепость.

— Анатолий, — представился объект. — Сейчас капусту квасить будем. По рецепту моей бабушки. С вашей мамой мы обо всем договорились.

Мир, любовно создаваемый три с половиной десятилетия, рушился на глазах…

***

Грузчик выкатил в торговый зал очередную партию товара. Крупные, как на подбор чистенькие кочаны радовали глаз. Можно не морочиться — выкатывай любой и клади в тележку — не ошибешься.

— Интересно, — уставилась на самый крупный кочан малышка лет пяти, — детей в капусте находят по-настоящему?

— Ерунда! — со знанием дела пробурчал ее собеседник, пухлощекий малыш четырех лет от роду. — Я думаю, это аисты. Нам в садике сказку рассказывали…

— Так это же сказка, — девочка выбрала кочан поменьше и сунула его в тележку, — сплошная выдумка.

Малыш попробовал повторить манипуляции сестры, но не сумел поднять скользкий тяжелый вилок. Огорчился. Но виду не подал, а дернул меня за юбку, переведя внимание на более доступные действия:

— Ма, а ты как думаешь: капуста или аисты?

— Я? Ну… не знаю. Наверное, как кому повезет… — растерялась я.

Голова закружилась: кажется, нечто подобное уже происходило в моей жизни. Давно, лет шесть назад. Умеют же дети вопросы задавать! Любого в ступор введут, дай им волю.

— Па, — не успокаивался ребенок, — так в капусте или как?

— Дорогая, — подмигнул мне муж, — не пора ли открыть нашим детям страшную тайну?

— Пора! — оживился Толик-маленький и запрыгал вокруг Анатолия-большого, — конечно, пора!

— А что за тайна? — осведомилась Маруся, наша старшенькая.

— Ну как же, — улыбнулся муж, — насчет места нахождения детей. Вас мы нашли прямо здесь, правда, мама?

Я покраснела и улыбнулась смущенно, вспоминая тот ненастный ноябрьский день. И «грабителя», беспардонно вмешавшегося в мое одиночество.

Наверное, во всем был виноват именно этот овощ. Иначе я бы никогда не обратила внимания на стоящего у соседней кассы мужчину. И не узнала удивительного рецепта квашеной капусты «от бабушки Раи». И еще долго искала бы свое счастье по курортам, бибилиотекам, ресторанам, стадионам и прочим местам массового скопления холостых мужчин. И не факт, что нашла бы…

— Ура-а-а! — огласила торжествующим воплем супермаркет моя дочь. — И все-таки капуста!!!

10.08.2015

 

Полет человеческих возможностей, намерений и чувств

В небе летел небольшой полиэтиленовый пакет. Взлетал до облаков в порывах холодного осеннего ветра. Кружась усталой снежинкой, спускался почти до земли. И снова вспархивал вверх испуганной птицей. Сплющивался до состояния листка бумаги. Складывался причудливыми конструкциями — от пирамиды до гармошки. Раздувался, становясь похожим на воздушный шарик. Переворачивался. Зависал. Покачивался маятником…

Еще недавно он преспокойно дожидался своей участи в просторах большой хозяйственной сумки. Надеялся на нечто уважительно— приятное. Имел все основания послужить людям. И не раз. Если повезет, конечно.

Но судьба распорядилась по-своему. Хозяйка, улыбчивая и не в меру словоохотливая Анна Тимофеевна, остановилась у перехода. Хотела было запихнуть выглядывающий из сумки угол пакета, но отвлеклась. А потом и забыла вовсе: встретила давнюю приятельницу. Заболтались. Увлекшись живописанием недавних событий, Анна Тимофеевна неловко взмахнула сумкой. Вездесущий октябрьский сквознячок ухватился за край позабытого пакета и потащил за собой. Сначала по колючим недавно постриженным кустам вдоль дороги. Потом по запыленным подоконникам магазинов. Вывернул наизнанку. Зацепил за светофор. Надул до предела.

— Чуть не лопнул! Бог миловал, — выдохнул несчастный и полетел дальше.

Сквозняк увлекся очередной жертвой и уступил пакет своему собрату. Тот вынес страдальца на проспект и подарил свободу. Относительную, конечно. Но все лучше, чем ничего.

Да и жалеть было нечего. Пакет чувствовал себя то птицей, то бабочкой, то наполненными ветром парусами. Он кувыркался, парил, порхал, возносился и несся вниз на первой космической.

— Мам, воздушный змей! — завопил от восторга мальчуган лет пяти, вынуждая маму спешить вслед за летящим по небу чудом. — Купи мне такой же! Хочу! Хочу! Хочууууу….

— Какой же это змей, глупыш? Это так, глупость какая-то.

— Хочу глупость! — не отступал ребенок. — Догони!

— Непорядок, — покачал головой только что закончивший уборку дворник. — Эта пакость мне всю картину портит. Я его сейчас!

Он замахнулся метлой. Высоко и неловко. Но с воодушевлением. Не попал. Взмахнул еще раз.

Но пакет взмахнул внезапно появившимися крыльями и был таков. Очень надо ему чужие картины портить. Ему и своих хватает.

— Я облако! Я плыву над землей в голубые дали! Захочу — свернусь клубочком. Захочу — растаю без следа. А захочу — прольюсь на землю дождем.

— Леночка, смотри, сердечко! — жених виновато улыбнулся фотографу и потянул невесту к перилам моста. — Вон оно! Вон, слева!

Хорошенькая до невозможности невеста хлопала огромными, старательно подкрашенными глазами, тщетно пытаясь разглядеть в пронзительной сини то самое сердечко. Наконец, обнаружила предмет своего будущего восхищения. Робко хихикнула. Позволила себе не согласиться с будущим мужем:

— Какое же это сердечко, Лешенька? Это настоящая подушечка. На нее бы колечко с брильянтиком. Или сережки…

— Будет тебе колечко, лапушка! И сережки будут! — жених не сводил глаз с сердечка-подушечки, торопился подхватить его в точке приземления.

Невеста бежала за ним. Неуклюже приподнимая — не дай бог испачкается — кринолин свадебного платья. Тонкие высокие каблучки то и дело попадали в выбоины.

— Лешенька, оставь подушечку в покое! — капризно поджимала она пухлые губки, отставая все больше и больше. — Она в шарик воздушный превращается. А зачем нам шарик? Их у нас полная машина. Лешенька…

Жених не собирался признавать поражение.

— Я достану тебе это сердечко, чего бы мне это не стоило!

Он остановился на секунду. Подхватил невесту на руки и продолжил гонку с препятствиями.

— Ребята, вы куда? — заголосил растерянно свидетель и повернулся к свату. — Вот глупые! За пустым пакетом несутся. А гости ждут…

— Не глупые — счастливые, — поправил молодого неопытного товарища тот. — Пускай побегают. От нас не убудет. Им сейчас любая ерундовина манной небесной кажется.

— А вы что стоите? — обратился он к фотографу. — Такие кадры упускать грех!

— Простите, загляделся, — фотограф настроил объектив.

Пакет замер на вираже — ни дать, ни взять профессиональная фотомодель в зените славы. Попал в кадр. Позволил сделать дубль. И взмыл в небо сверкающим целлулоидным голубем.

— Птичка! — ахнула в восхищении невеста.

— Горько! — оценил ситуацию сват.

Фотограф поймал поцелуй налету. Кадр удался.

— Безобразие! — скучающая на автобусной остановке дама в кокетливой шляпке и ядовито-синими тенями на веках обратилась к стоявшей рядом простушке. — Мало того, что убирают нынче лишь бы как, так еще и природу загрязняют! Вы в курсе, что полиэтилен в природе практически не разлагается? Давно пора ввернуться к экологически чистым упаковкам. Нет, вы только посмотрите, что творится! Эта гадость чуть ли не на голову садиться!

Простушка кивнула головой и протянула руку в намерении спасти даму от стихийного бедствия. Пакет ловко увернулся от посягательств на личную жизнь и совершил изящный вираж в сторону проезжей части. Рука, намеревавшаяся совершить подвиг, промахнулась и угодила прямо в глаз объекту спасения, смазав верхний слой сверкающего искусственной синевой перламутра.

Дама взвизгнула и замахнулась в ответ.

— Извините! — отскочила в сторону простушка. — Я хотела помочь…

— Блиннн… — осеклась дама — не доводить же конфуз до базарной разборки.

И переключилась на ликвидацию последствий неосторожного выпада. Достала из сумочки тени, зеркальце и занялась макияжем.

— Извините… — канючила рядом незадачливая собеседница. — Я как лучше хотела…

— Как же хорошо быть свободной… — грустная улыбка украсила бледные губы пациентки хирургического отделения центральной больницы. — Летела бы себе и летела, как этот пакет. Куда? А хотя бы к маме в деревню. А еще лучше — в теплые страны. К морям и пальмам. Эй, приятель, слетай туда за меня! Привет передай. Коснись рукой волны. Хотя… какие у тебя руки. И все-таки коснись! Хоть чем-нибудь! Расскажи там: вот поправлюсь, обязательно поеду. Слово!

Адресат зацепился за ветку у окна, выразительно кивнул в ответ: мол, сделаем! И, поймав нужный поток воздуха, рванул к югу.

— Вот незадача, — Анна Тимофеевна нервно перебирали вещи в сумке, — знала же, что у вас с упаковкой вечная проблема. И ведь захватила с собой. Точно помню, что захватила… да где же он?

— Мамаша, поворачивайтесь быстрее! — заволновалась очередь. — Все торопятся, а вы нам спектакли устраиваете!

— Ну не в сумку же мне рыбину-то класть! — огрызнулась Анна Тимофеевна. — Может, поделитесь пакетиком? Я бы приплатила. Два дня за карпом собиралась. И вот — на тебе. Выходит, зря шла?

— Думайте быстрей! — сердито буркнула продавщица. — А хотите я вам продукт в фирменную маечку положу?

— За такие деньги? Да я ваш «продукт» лучше в руках понесу! — фыркнула Анна Тимофеевна и вновь обратилась к очереди: — Неужто так и нету ни у кого лишнего пакета?

Народ безмолвствовал, выбирая глазами в куче копошащихся рыбин своих. Пауза затягивалась.

— И что? — первой не выдержала продавщица. — Прямо в руки и отдавать?

Анна Тимофеевна чуть не плакала — одно дело хвост распушить, а другое — повести этим хвостом в обозначенном направлении.

— Ну… — она почти признала собственное поражение.

Не повезло.

— Ну…

Старушка подняла глаза в небо.

Что-то холодное и чрезвычайно легкое коснулось ее щеки. Анна Тимофеевна дернулась и прижала руку к лицу. Пальцы нащупали нечто постороннее — мягкое, упругое и определенно очень нужное. Ухватили неожиданного раздражителя и поднесли к глазам. Те хватким хозяйственным взглядом рассмотрели все до мельчайших подробностей. И залепленную скотчем дырочку на дне, и полуоторванную этикету с размытой надписью, и размер, и форму.

— Да вот же он! — воскликнула она, протягивая пакет продавщице. — И куда запропастился, проказник? Ищешь тебя, ищешь. А знаете что, девушка, дайте мне к этому красавчику еще парочку. Нет, не этих, чуть помельче. Ухи сварю и запеку в фольге. Не бегать же на край света ради одного карпа. Так и быть, беру сразу трешку.

Пакет выдохнул чуточку поднадоевший воздух свободы и приключений и с готовностью принял в себя речных обитателей. Распрямился, горделиво выгнул спину — чем-чем, а аквариумом он еще ни разу не был.

Анна Тимофеевна пересчитала сдачу, поблагодарила продавщицу и отошла.

— Ну, слава Богу! — пробормотал стоявший позади нее покупатель. — Я уж думал, что до меня очередь не дойдет. Ох уж эти бабки…

— Дай Бог в их годы нам своим ходом до карпа доходить, — позволила себе не согласиться женщина с авоськой.

— Подумаешь, пакет… — задумчиво продолжила диалог продавщица, — мелочь, а без него целая трагедия разыгралась.

— Драма… — поправил ее старичок с бородкой.

— Кому беда, а кому счастье… — глубокомысленно прохрипел кто-то из толпы…

08.02.2015

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1