Собираю мозаику…

* * *
Когда заканчивается роман,
Разумнее забыть про поцелуи
И прочий эмоциональный план, –
Лишь повернуть дверную запятую.

Я был спокоен, я ведь смог уйти
Безмолвно и ничуть не удивиться,
Едва заметный шорох ощутив
Переворачиваемой страницы.

* * *
Щекочет кончик сигареты
Чуть высунутым языком
Свеча, и я смотрю на это
Внимательно, хоть мне знаком

Конец несчастной свечки, мощность
Ее огня: он тут же стих, –
Прав на малейшую оплошность
Нет, если ты у губ моих.

Во мраке тотчас потонули
Предметы. Я в моей судьбе
Предвижу все. Не потому ли
Настолько мерзок сам себе?

* * *
Ночью во мне, в полутьме, в тишине
Еле заметно шевелится вера,
Так неясна, будто отсвет во сне
Воспоминанья о запахе ветра.

Вера в себя, в правду действий моих,
В чувство, поступок, движение, стих –

Как я на людях ее тормошу,
Марионеткой плясать заставляю,
Чтобы смеялась, как будто живая!
То я шепчу над ней, то ворожу;
То ли молитва, то ли проклятье…
Верочка, мертвая девочка в платье
Белом, хоть грязен потертый ажур,
Все-таки белом.

* * *
На видимость еле заметный намек:
Луна на секундочку только зависла.
Вдали пританцовывает огонек,
Пути придающий подобие смысла,

Как будто бы от новогодних свечей
Под кожей трепещет предчувствие чуда.
А смысл, если есть, не значительней, чем
Тень дыма костра в километре отсюда.

* * *
                                  …Бог умер.
Ф. Ницше

Собор: меж ребрами колонн –
Торчит холодный небосклон –
Пустой – так страшно и так просто.

А звон кружит, как воронье…
Больней, страшнее чем твое,
Его кромешное сиротство:

Ты быстро понял, что к чему,
Его же медному уму
С потерей не смириться скоро…

Ты взглядом судорожно мнешь
Лохмотьями висящий дождь
На плечиках собора.

* * *

Недоверия и подозрения полные взгляды
Окружают меня, я дрожу в их кривых зеркалах
И не верит никто из людей, находящихся рядом,
В то, что я одинок. Что им ведомо в этих делах? –

Жив и вроде здоров… Неизменная мука немая
Как всегда прерывает мой непродолжительный сон.
Та, кто нынче со мной, не задумываясь принимает
Крик о помощи за наслаждения стон.

* * *
Собираю мозаику. Смальта, ракушка, слюда.
Все детали на плоскости – думай, где верх, а где низ.
Все, что хочешь (и все, что не хочешь) возможно всегда.
Все детали просты. Мир давно развалился на них.

Собираю картинки, узоры. Возня, канитель:
Книги, музыка, фильмы, депрессия, водка, постель…
Мир же может стать цельным, объемным, и есть чертежи,
Ведь однажды уже я почти что собрал свою жизнь.

* * *

Разбирая ворох чужих проблем
(Ведь проблемы, в принципе, не мое),
Я хочу заделать мир, как проем,
Я хочу в себя прийти – насовсем.

У истока вен, истощен тоской –
Что увижу, если вдруг добреду?
Навсегда знакомый, пустынный, мой
Двор картонно-каменный городской
В лужах и в черемуховом бреду.

И совсем не грустно мне от того,
Что в реальности нет его.

* * *

То ли жалко всех, то ли – никого,
Ведь другие – эхо, ты один живой.

Зарывайся глубже, дальше усложняй.
Внутренняя глушь, западня.

В поддавки с собой недопроиграл.
Суперфинал.

* * *

Отче, мне нужен ремонт.
Слышишь, надсадно ревет
Жаркая топка во мне?

Слышишь? Сейчас мы одни.
Я выключаю свой нимб,
И в темноте все видней

Что не спастись, не спасти –
Исповедимы пути:
Прошлое прочно впитав,

Жесткий тяжелый металл
Непоправимо устал.
Не починить. Переплавь.

* * *

Спасти тебя может чудо,
Но чуда не происходит.
Хоть чудо тебе не чуждо
И вера в твоей природе.

Ты знаешь: всегда есть выход,
Но все же его не ищешь,
Поскольку всегда есть выбор,
Искать или не искать.

* * *

Весь свет – отраженный; источник потух,
Где был – непонятно. Всю жизнь
На траченных молью крылах все вокруг
Да около только кружишь.

Но жаждешь рассвета, о нем вся тоска,
Хоть ночь, без сомненья, сильна –
На обе лопатки укладывать спать
Любого способна она.

Ты – птица ночная, вся жизнь на лету,
Не будит светила твой крик.
Ты слабый. Умолкни, прими темноту,
Луну положив под язык.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1