«Замыкание» в театре Ателье

В воскресение 23 июня 2019 в 17:30 я стоял около театра Ателье в Штутгарте и читал афишу. Подошла молодая женщина и попыталась войти в закрытую дверь. Дверь не открылась, женщина растерялась, повернулась ко мне и спросила, как пройти в театр Ателье?
Я ответил, что надо «выбрать новую дорогу»: пройти прямо через арку, а потом повернуть налево и войти в открытую дверь. Говоря это, я ещё сам не знал, что указал дорогу молодому и талантливому автору. Молодой женщиной оказалась Мария Малухина (ММ) — автор пьесы «Замыкание». Она окончила МГИМО, но у неё в голове произошло «короткое замыкание»: она изначально знала, что не будет работать по этой специальности. ММ не пошла по дороге карьерного дипломата, а выбрала новую дорогу — не карьерного драматурга.
«Ты должен выбрать новую дорогу, — Он отвечал мне, увидав мой страх,
— И к дикому не возвращаться логу» (Данте, Божественная комедия).

Драматург Мария Малухина пристально вглядывается в современную жизнь.

Театр Ателье продолжает проект «Сценических чтений» и на этот раз в программе была дебютная пьеса современного автора, драматурга и кинопродюсера из Софии Мирии Малухиной. Её пьеса «Замыкание» стала обладателем Первой премии на конкурсе драматургии «Баденвайлер» 2018».

Надо ли говорить, что я сел рядом с автором пьесы в первом ряду? Кто его знает, может быть, я сижу с новым Сэмюэлем Беккетом «В ожидании Годо» и через пару лет уже не удастся так просто сесть рядом со знаменитым драматургом и взять у него автограф.

«Театр полон, ложи блещут», но в зале немного душно, и перед началом спектакля худ. руководитель театра Владислав Граковский раздал зрителям веера.
Я взял два веера: один для Марии — это её вечер и её веер. А второй веер взял себе, чтобы почувствовать себя японским императором, но не в японском театре масок, а наоборот — в театре сценического чтения, где актёры без масок просто читают пьесу.

Худ. рук. театра Ателье Владислав Граковский открывает сценическое чтение пьесы и обещает выдать каждому зрителю «индивидуальный кондиционер» или попросту веер.

После получения зрителями «индивидуальных кондиционеров» можно начинать чтение (первая слева автор пьесы Мария Малухина).

Пьеса о разобщённости внутри современной семьи, где каждый занят своими делами (читай «своим айфоном»), о «публичном одиночестве», и о попытках из этого одиночества выбраться.

Сценическое чтение пьесы «Замыкание» в театре Ателье в Штутгарте.

Отец семейства Владимир, деловой мужчина примерно 35 лет, находит выход из одиночества в молодой подружке. Они постоянно переписываются по мобильнику, договариваются о любовных свиданиях, Владимир, конечно, всё скрывает от семьи.
Мать семейства, желая получить финансовую независимость от мужа, пытается заняться сетевым маркетингом по продаже косметики под руководством активной подруги. Интеллигентная бабушка и тёща хочет, чтобы всем было хорошо.

Но главным героем пьесы является 13-летний сын Артём (Тёма), страдающий заиканием, «внутренним замыканием», и комплексующим от этому и в школе, и дома. Он замыкается, уходит в себя, живёт в постоянном напряжении, перестаёт разговаривать с родителями и бабушкой, и как результат вытеснения по Фрейду, у него идут длинные внутренние монологи с самим собой.

Тёма: «Совсем я перестал дома разговаривать со вчерашнего дня. Не то, чтобы это что-то изменило, но я хотя бы немного расслабился. Как говорит мама, стресс — прямой путь к морщинам. У мамы они только вокруг глаз, нигде больше нет, так что, думаю уровень стресса в её жизни нормальный. Не слишком высокий и не слишком низкий. Нормальный. Я, вообще, люблю, когда всё нормально».

Мария Малухина знает о чём пишет: в отрочестве у неё тоже было лёгкое заикание и связанные с этим комплексы, и что это такое для неё не новость.

Папа Володя объясняет суть подруге Юле, которая на него тоже «имеет виды»:
«Короче…я не могу их оставить. И никогда не оставлю. Потому что один раз я уже попробовал. Когда Тёмычу четыре было. Я почти ушел. У меня девушка появилась. Потому что весь этот студенческий брак в двадцать лет вообще не работает. Я Олесе врал все время, а она как вписалась в послеродовую, так из нее и не вылезла до сих пор.
А я уже не мог так дальше. А Леся вообще, скорее всего, знала, может, на чисто интуитивном уровне, что у меня кто-то еще, я даже особо не палился.

Но ей, мне кажется, вообще по фигу было, лишь бы ее в покое оставили. Ну и мне
нормально было. Типа не говорим об этом, и этого всего как бы и нет. А потом мама ее
узнала. И, так сказать, официально об этом заявила. С большим скандалом. Мы как раз разменяли квартиры и съехались с ней, чтобы она Олесе, наконец, фуллтайм с ребенком начала помогать, а Леська бы на работу вышла. Только из этого тоже ничего не вышло, но я тебе рассказывал уже.

Ну и вот… Скандал этот длился недели три примерно. Тупо, каждый день. С ором. Там все орали прямо как резаные с утра и до вечера и дверями хлопали. Я в итоге не ушел никуда, а Тёмыч заикаться начал. Я тебе не говорил, а он заика, прям по-серьезному.

Мы его лечить пытались, но ни хрена это все не работает. Врачи говорят, что может оно само в подростковом выправится, а может и нет. Ему тринадцать, ты понимаешь? У него этого подросткового еще лет на пять, а потом все. И как он жить потом будет? Как вообще?

И вот каждый день, каждый долбанный день я надеюсь, что оно само выправится, и он откроет рот и заговорит нормально. Я вообще до него не докапываюсь, ничего делать не заставляю, и так его бабушка достает. Я просто молча жду и надеюсь. Надеюсь и жду. Каждый, Юля, Божий день. Ты понимаешь?
Ты не понимаешь, потому что у тебя своих пока нет. А когда будут, поймешь. Поэтому я с ним такого второй раз никогда не сделаю. Потому что мы все в этом виноваты, но я больше всех».

Как пел Булат Окуджава в «Городском саду»:
«Ах музыкант мой, музыкант, играешь, да не знаешь,
что нет печальных и больных и виноватых нет…»

Тема внутрисемейных отношений не нова и вечна. Помню прогремевшую по всей стране в конце 60-х и в 70-х годах постановку на ту же тему «Час пик» по рассказу польского писателя Ежи Ставинского. В своей книге Юрий Любимов вспоминал:
«В „Иностранной литературе“ появился рассказ поляка Ежи Ставинского. Это не пьеса. Это рассказ — довольно поверхностный, но все-таки там была острота. И не ошиблись мы. Я делал это с увлечением, мне кажется, хороший очень дизайн у Давида Боровского был, и я не жалею, что этот спектакль вышел. Он был легкий, но там было и содержание. Там было найдено много игровых интересных вещей. Во-первых, полифония была хорошая мизансценическая: многоплановость в сценографии в пространстве. И это было все довольно забавно сделано, и ряд людей театра считали эту работу интересной. Эта работа многим нравилась, и публике очень нравилась, она имела успех и долго шла».
Я с увлечением прослушал половину пьесы «Замыкание», но вдруг в моей сумке произошло «короткое замыкание» и зазвонил телефон. Схватив сумку, я выскочил в коридор, чтобы не мешать чтению, через ту самую «открытую дверь», на которую указал Марии. Звонил приятель из Вены, я сказал, что в театре и перезвоню ему позже. Повернулся и пошёл в зал, но дверь за мной уже захлопнулась. Стоя под дверью и прислушиваясь к голосам актёров, я пытался понять, чем же закончится пьеса? Стоя в коридоре, я слышал, как вся семья кричит и требует, чтобы Тёма сейчас же открыл дверь своей комнаты. Может быть, финал пьесы трагический? Может быть, затравленный в школе и не понятый в семье подросток, покончил с собой? В моей голове мелькали и другие варианты окончания пьесы. Я был единственным зрителем, который не знал финала.
После чтения был короткий перерыв, дверь открылась, и я попал в зал. Началось обсуждение пьесы и ответы автора на вопросы зрителей. Слушая читку пьесы под дверью зрительного зала, мне пришла идея сделать полуимпровизационный театр.
Я спросил Марию: когда она начинает писать пьесу, она уже знает, чем пьеса закончится? И Мария ответила, что знает. Когда поэт начинает писать стихотворение, он сам не знает, чем оно закончится. Написание стихотворения подобно игре в жмурки: ты бредешь с завязанными глазами, ищешь своих друзей, а потом ещё должен сказать, кого нашёл. В этом принципиальная разница между написанием традиционной пьесы и написанием стихотворения, поэмы или даже романа.
В традиционном театре зрителям показываю пьесу от начала и до конца, они не могут в ней ничего изменить, и являются пассивными участниками, происходящего на сцене перформанса, «заложниками» сюжета пьесы.
В импровизационный театре есть актёры, есть зрители, но нет пьесы. Актёры выходят на сцену, зрители в зале говорят актёрам, какие роли они будут играть. Актёры начинают играть, как в игре в жмурки, идя на ощупь, ещё не имея сюжета пьесы, и ни они сами, ни зрители не знают, чем закончится игра. Я видел такой импровизационный спектакль в Дюссельдорфе на немецком языке и был поражён изобретательностью актёров и получившимся сюжетом пьесы, её непредсказуемым финалом.
Полуимпровизационный театр — это случай, произошедший со мной: актёры начинают играть, в середине пьесы звонит телефон и игра прерывается, зрители сами решают, чем закончится пьеса, они уже участники постановки, актёры доигрывают пьесу до указанного зрителями финала, а потом сравнивают её с финалом автора.
В творческом портфеле ММ сейчас несколько пьес. Она молодой драматург, «дитя глобализации»: родилась в Москве, училась в Англии, работает в Софии, организовывает сьёмки фильмов о Балканах, и вся устремлена в будущее.
ММ в выходной день прилетела из Софии, вечером была на сценическом чтении своей пьесы, а на следующее утро улетела в Софию на работу — «дети аэропортов», они в них живут. О таких «мобильных детях», родившихся в одной стране, работающих в другой, говорящих на нескольких языках, такая же мобильная немецко-швейцарская театральная группа Rimini Protokoll, одна из ведущих и новаторских на сегодняшней европейской сцене, поставила спектакль Airport Kids.
ММ принадлежит к Airport Kids, но она обозревает мир не с высоты Боинга, летящего из Софии в Штутгарт, а рассматривает микрокосмос современной распадающейся семьи в электронный микроскоп драматургии (в Германии около 10 миллионов одиночных «домашних хозяйств», неполных семей, состоящих из одного человека). Этот микрокосмос современной распадающейся семьи базируется не только на человеческих отношениях, но и на экономических. Тёща в «Замыкании» догадывается, к какому «другу из Екатеринбурга» поехал её зять, жена возможно, тоже догадывается, что у мужа есть подружка, но она гонит от себя эти мысли и не хочет звонить другу, к которому ушёл муж с ночёвкой. Она понимает, что не в состоянии прожить одна с сыном и мамой пенсионеркой. Отсюда её стремление к экономической независимости от мужа, её попытки продавать косметику. Все эти проблемы проявляются «в заикании и в замыкании» 13-летнего сына Тёмы.
Как влияют экономические отношения на личные отношения между людьми показывает другой спектакль театральной группы Rimini Protokoll: «Карл Маркс. Капитал. Том 1». Тысячу раз я слышал от режиссёров и актёров, что они могут поставить или сыграть «хоть телефонную книгу». Но пока никто не поставил и не сыграл «Телефонная книга. Том 1», а Rimini Protokoll в «Капитале» сделал это, причём не с профессиональными актёрами, а с простыми людьми с улицы.
Только один пример: латышский историк рассказывает со сцены как его, маленького и больного мальчика, и мать отправили на переселение в Россию, погрузив в товарные вагоны без еды и питья. На одной из станций молодой и голодной латышской женщине, едущей с больным сыном в неизвестность, предложили обменять ребёнка на продукты питания. Мать отказалась, но сомнения были: не лучше ли будет оставить сына чужим людям, может, выживет?
Я вспомнил этот эпизод ведущей театральной группы Европы, когда слушал чтение пьесы «Замыкание» в театре Ателье: не лучше ли будет расстаться с постоянно лгущим мужем, крутящимся как (м)уж на сковородке, над пропастью во лжи, оставшись «без куска хлеба», но может быть, тогда у сына возникнет замыкание и пройдёт заикание?
Современный театр развивается очень быстро, ищутся не только новые формы, но и новые смыслы, смыслы будущего. Молодой драматург Мария Малухина должна найти свой «золотой ключик» и открыть новую, ту, запертую в зрительный зал дверь, куда она пыталась войти вначале, а не идти в традиционную открытую дверь, куда ей указали. Так же как она когда-то сама выбрала дорогу «не карьерного драматурга», предпочтя её дороге «карьерного дипломата»:

«Ты должен выбрать новую дорогу, — Он отвечал мне, увидав мой страх,
— И к дикому не возвращаться логу».

Участники сценического чтения пьесы Марии Малухиной «Замыкания» в театре Ателье, Штутгарт, с автором и с режиссёром постановки Владиславом Граковским (слево направо: Мария Лаврентьева (Юля), Елена Андреева (Олеся), Владислав Граковский, Мария Малухина, Руслан Рогачевский (Володя), Виктория Скопп (бабушка и тёща), Олег Камалов (Тёма), Людмила Дикан (подруга Олеси).

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.1

  1. Мне очень понравилась статья. Марк Яковлев, как всегда отлично пишет об интересных людях, событиях. Спасибо за знакомство с первой пьесой молодого и, на мой взгляд, талантливого сценариста Марии Малухиной. Я видела читку пьесы и об этом напишу ниже.Возвращаясь к самой статье. Ситуация, когда автор вынужден слушать, так сказать, радиоспектакль, вернее его вторую половину нетривиальна, будит воображение, которое у М.Я. очень хорошо развито. Хороша вставка о воспоминании Любимова про «Час пик», который я и читала, и видела. Размышление о жизни Марии Малухиной в контексте «мобильных детей» с плавным переходом на театральную группу Rimini Protokoll органично и интересно.
    ​Немного о пьесе. Я посмотрела читку очень хорошими актёрами на «Любимовке» 1918-го, посмотрела и её разбор после. Вот что хочу сказать, обсуждающие пьесу профессионалы, препарировали её и так и эдак…но…Я-зритель и думаю, что пьеса, в первую очередь для меня. Мне она очень понравилась, смотрела с удовольствием, живые диалоги, вкусный текст…И лично моё, 15 лет занималась с подростками и взрослыми, страдающими логоневрозом(заиканием). Мне их проблемы очень близки и понятны. Кто-то сказал, писать надо о том, что хорошо знаешь, в данном случае Мария ни на йоту не отступила от этого правила и пьеса удалась.Ну и спасибо автору за эту статью.

    1. Наталья, спасибо за комментарий! Всё познаётся в сравнении и вам есть, что сравнивать: читку на «Любимовке» (я её, к сожалению, не видел) с читкой в моей статье. Переправлю ваш замечательный отзыв автору пьесы — пусть порадуется! 🙂

        1. Уважаемая Наталья!
          Огромное спасибо Вам за ссылку. Читка пьесы наглядно подтвердила впечатления Марка Яковлева и Ваши.
          С благодарностью,