Я многое видела…

* * *
Я многое видела,
Думала — знаю, как жить.
Меня упрекали:
«Не тем ты молилась богам!»
Но Родине милой
Я все же смогла положить
Разбитое сердце,
К испачканным кровью ногам.

Мне дороги люди.
Их пули бездушия бьют,
Умы искажает
Все чаще конкретное зло.
И если ребенка,
Старуху-соседку побьют, —
Никто не заступится,
Скажут, что им не везло.

Родные поддержат:
«Воздаст пусть не ты, а другой —
Над подлостью время
Само совершит приговор!»
Удобно так жить:
Смирившись со смертной тоской
Годами молчать,
И терпеть клевету и позор.

«Грешна!» — мне сказали: —
«Ты книг золотых не нашла,
Ты только перечишь всему,
И страдать предпочла.
Когда на Земле
Воцарятся Любовь, Доброта,
Такие, как ты,
Не сойдут за плечами Христа!
Чем зло сокрушать,
Будь хитрее: учись
Свободу, здоровье беречь,
И бесценную жизнь!»

Но горе!
Нет сил равнодушно смотреть
На голод, на пьянство,
Разлучницу-смерть.
Вампиров (из властных)
С их вечной виной.
Спасенные Души,
Восстаньте со мной!
Меня научите —
Кричать мне? Молчать?
Пощечину ждать,
Вторую подставив щеку?
Ведь мне, как и вам,
Не плевать, что сжигают котят,
Вам горько, как мне,
Что нет денег на хлеб старику.

Наше время

Правдолюбов изводят клеветою так часто,
Что история наша, увы, не нова.
А чиновники делят награды и власти
И калечат людей за слова… За слова!

Всюду блат и коррупция, в пьянстве порока
Миллионами бредят больные умы.
И стареют сердца, разбиваясь до срока.
И от лютого хамства бегут из страны…

Ложью травят умы и палят в неугодных.
В тех разумных, полезных, в ком нации цвет.
Пушкин также погиб, он — наш гений свободный,
А теперь к ваххабитам причислен поэт.

За стихи о Кавказе, за стихи о Коране!
А Высоцкий — за песню свою о волках!
И апостол Тальков, промелькнув на экране,
Вместе с Виктором Цоем низвергнуты в прах.

Учат страхом: «Молчать!» и в чести соглашатель,
Может так повторился крепостничества век?
Или иго татар? Власти нужен, приятен
Одичавший от лжи и от зла человек?

Наше время стучит пулей с центром смещенным,
В наше время пираты дерзают в морях.
И легко, без проблем можно стать заключенным
Без вины, без улик, в полицейских руках…

Чечня

Справа кто-то стреляет,
Слева огненный вихрь
Здесь идет разделенье
На «чужих» и «своих».

Там — убитые дети,
Здесь — скорбящая мать.
Делит золото нефти —
Одуревшая власть.

Кровь в реке пеной алой
Из разорванных жил.
У нас отняли право —
Быть счастливым и жить!

Боль беды одинакова
Для одних и других.
А любовь всех оплакала,
Долго путая их.

Дорога в храм
(по рассказу русского солдата)

Война. По армии приказы,
И пьянка липнет к нам зараза…
Здесь честь мундира и разруха,
Друзей потеря в заварухе.

Ночной короткий перестрел,
Укрыться кто-то не успел.

Вновь взрыв под утро на дороге,
А мы за ней смотрели, вроде…
И два чеченских паренька
У ног четыре башмака.

Приказ: «Расстреливать! Не бить!
Причастны к взрыву могут быть…».

И женщин плачи и проклятья,
(У мамы есть такое ж платье!
Но только чуть другой фасон…),
Трясутся руки. В горле стон.

А парни долго умирают,
И, молча, кулаки сжимают.

Тошнит. Сержант кричит: «Плевать!
Не смей здесь нюни распускать.
И в нас стреляют! Не робей!
Начальству нашему видней».

Я, если вдруг домой вернусь, —
То Богу в церкви помолюсь,
Покаюсь искренне Ему.
А маме кисть руки сожму.

И ей про это расскажу,
И шрам у сердца покажу.

Не зная мертвых имена,
Я их зову в ночи без сна.

Зову своих, зову чеченцев,
Старух случайных и детей
Всех, ставших жертвой отщепенцев,
Что нефть меняют на людей.

Уйду в поля, и там заплачу.
Мне жить хотелось бы иначе:
Не воевать, не воровать,
Не убивать, не умирать.

2008г.

Горсть родной земли

Я прошу: Кто в далекий отправится путь
Горсть земли, мне родной, привезите!
Я мечтаю ее, как котенок, лизнуть.
На ладонях рассыпать, лицом утонуть.
Без нее мне не жить! Помогите!

Эту землю могла бы я трогать рукой
И у сердца — носить талисманом.
Мне б хотелось, чтоб в Вечном Раю, где покой
Было место Чечни, без обманов.

За страдания всегда полагается Рай
И конечно святое прощенье.
На рассвете, во сне вижу милый мой край:
Город Грозный, леса и селенья.

Там и лица друзей, и приветливость фраз,
Снова блеск глаз живых и улыбки!
Вижу ночи счастливые, трудные дни,
Все победы свои, все ошибки.

Вспоминаю обиды на Родине, там….
За тревожной границей земною.

Выше небо в Чечне! Гуще, слаще туман!
Дождь другой. И весна… Все другое.

У подножия гор жизнь моя протекла,
Вроде горной дороги с изгибом.
Там любовь и судьба догорели дотла,
И с любимыми вместе погибли.

Я в походы ходила, пила с родников
Я молилась — война не мешала.
Черный снег я топила: в нем пряталась кровь…
Эту воду я детям давала.

И мужали они и делили глотки.
Те, кто с совестью — нам помогали.
Не таили мы злобу в военные дни
И про голод порой забывали,

Занесло далеко ветром злых перемен,
В край чужой, где бездушье и пьянство.
Но не стало здесь легче: море — проблем.
Горсть земли, что из детства — лекарство.

Я прошу: Кто в далекий отправится путь
Горсть земли, мне родной, привезите…
Я мечтаю ее, как котенок, лизнуть.
На ладонях рассыпать, лицом утонуть.
Без нее мне не жить! Помогите!

2010г.

Поэту

Нечисть вернее вычистим словом,
Словом раскроем всю ложь!
Пуля — дуреха стала основой.
Жалит как злая вошь.

Но не молчи поэт, не смущайся,
Главное — не боись!
Словом возможно бороться за счастье.
Жаль, что оплата — жизнь.

Делопроизводство

Нам придумали дом и роскошь,
Нелюди, обокравшие всех.
А потом добавили пошло
Много грязи, имея успех

Кто поддерживает подобных?
Кто готов им служить слугой?
Это просто от неугодных
Избавляется край родной

Есть такие лихие обманщики
Фабрикаторы ложных дел
Так подставят — оближешь пальчики,
И всеобщий царит беспредел…

Что от жизни остается?

О смерти справка выдается.
А что от жизни остается?
Ребенок, дерево, цветок…
Листы исписанной бумаги,
Платок для слез в соленой влаге.

Одежды сброшенная шумность…
Надежд несбывшихся угрюмость
Любимые, что одиноки
И книги — мудрых мыслей строки.

И фотографии в альбомах
Давно утраченных знакомых…
Еще собака громко плачет,
Котят сажают в мокрый ящик
Без жалости выносят вон…
На гибель каждый обречен!

И зарастет в саду дорожка,
И срубят вишню под окошком
А бабушки в подъезде рядом,
Вздохнут, что быть добрее надо.

Твой телефон молчит

Твой телефон молчит:
Что это значит?
Случайное нажатье хитрой кнопки?
А в парке на скамье, листы промокли
И дождь осенний —
Как обычно, плачет.

Устала? Заболела?
Или с крыши –
Сама шагнуть решила,
Будто птица…
Возможно, спишь и лето тебе снится,
В углу скребут и гадят злые мыши.

Вдруг неожиданно
Любимый объявился?
Далекий, тот.
Что родом с поднебесья.
И тихая звучит гитары песня,
И рядом он,
Никем незаменимый.

Гуляли вы, промокли.
И целуясь, смеетесь
Своей памяти подвластны…
А дождь стучит по лужам безучастно.
И пляшет в окнах
Сам собой любуясь.

А я шепчу в слепую тишину,
«Вернись! Я все прощу. Я все пойму».

Ресторан

Певцу кричат всё громче: «Браво!»,
И пары дружно топчут пол…
А я взъерошенный, усталый,
Смотрю лишь на соседний стол.

Без сигареты, без бокала
Там женщина одна сидит,
Лишь чашку кофе заказала,
По телефону говорит.

Слезинок нет. И нет улыбки.
Закрыла штора часть окна,
Поёт артист и плачет скрипка,
А за окном царит весна…

И кофе в чашке не волнует,
Не трогают: вода и лёд.
Я скрытно женщину рисую,
Пусть ей немного повезёт.

Добавлю ей цветы и блюдо
На самом краешке стола,
Чтоб ожила она, как чудо,
И снова чувствовать могла.

2009 г.

Будни

Пучок зеленый лука и петрушки.
Стакан воды. А рядом: хлеб и соль —
Так завтракают многие старушки,
А сыновья с похмелья пьют рассол.

И внуки пьют, скрываясь за забором.
В затяжку внучка учится курить.
Они растут и видят: только воры,
Менты и торгаши — умеют жить.

Не хочется им в нищете томиться.
На свалке рыться, чтоб найти металл.
А хочется по-взрослому напиться,
Чтоб от обиды голос не дрожал.

Так гибнут села. Безработных — море,
У бабушек обедать научась,
Живут и женятся, не зная горя.
Без радости труда, не торопясь.

И сонно по полудню поднимаясь,
Идут искать друзей. Чтоб снова пить!
И массово тупеют. Вот ведь жалость.
Так молоды! Лишь начинают жить.

Хитрющие, их здесь обдурят «дяди»
Зомбируя под водку и винцо.
Направят на убийство, на ночь глядя,
Вручат деньжат от группы подлецов.

Сломают жизнь. Чужую, ведь не жалко.
Используют подсобный материал.
Они — в сторонке. Им чины-награды.
Так сатана в России правит бал.

Я куплю алый шелк на парус

Если стану миллионером,
То, пожалуй, сделаю так:
Я возьму с собой совесть и веру,
Пару птиц, пару кошек, собак.

Я куплю алый шелк на парус,
Захвачу еды и питья.
По реке широкой отправлюсь,
Океаны смотреть и моря.

Я раздам миллионов остатки
Всем друзьям и своим врагам.
Пусть дерутся, дерзки и гадки!
Пусть помянут и здесь, и там!

И на острове, где безлюдно
Я построю маленький дом.
Это будет совсем не трудно:
Дверь, окно, и стол под окном

Стол поможет, писать по памяти
Повесть жизни из дней и ночей.
Прочитав, вы меня — помяните,
В беге новых стремительных дней

И научитесь позабытому —
Понимать, любить, сострадать
И вам станет, не жаль, убитому
Свою новую куртку отдать.

Вы научитесь быстро и ловко
Хлеб последний делить на всех,
И узнав, как бывает горько —
Вы оцените шутки и смех.

И постигнув разлук минуты,
И потерь грозовых года,
Жизнь мою со мною, как будто,
Вы повторите господа!

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1