В прямом контакте

Я мучился, не зная как назвать эту свою колонку. Потом, читая эссе о Симоне Вейль, увидел эту фразу — «в прямом контакте». Она была в прямом контакте со всем, о чём писала. Я подумал, что эти слова точно передают суть моих записок. Я не пишу ничего абстрактного. Это всегда с мясом и кровью моей сущности. Без этого нет меня.

Кем я был?

Был: лаборантом, натурщиком в театрально-художественном институте, поэтом, сценаристом в молодёжном театре, техником — чертёжником, санитаром оперблока, операционным медбратом, инструктором по ЛФК, массажистом, холодным букинистом, антикваром-спекулянтом, фельдшером на скорой помощи, дефектологом, логопедом, дьяконом церкви, проповедником, семинаристом, священником пресвитерианской церкви, руководителем нескольких церквей, преподавателем систематического богословия, пресвитерианского катехизиса, истории Церкви, душепопечительской психологии, Нового завета, апостольских посланий, малых пророков, а так же — еретиком, психологом — дефектологом, речевым абилитатором и коррекционным суггестопедом, автором и создателем двух последних специальностей, одним из инициаторов создания центра речевой абилитации и коррекции, наставником своих учеников, писателем, художником-экспрессионистом, отцом двух взрослых детей и мужем одной женщины.

Весь опыт моей жизни, прежде всего, научил меня ставить правильные вопросы. Потом я пытался на них отвечать. Но не так как принято, прилично, безопасно, политкорректно. Из-за этого потерял многих друзей и приятелей. Конечно, поступай я, как учит Дейл Карнеги, всё было бы по другому. Но и я был бы не я.

Я всё ещё пытаюсь ответить на самые трудные свои вопросы. Считаю это жизненно важным для себя.

Размышления о творчестве

Знакомая поэтесса посетовала на то, что мол, остаётся только «писать, ради того, чтобы писать». И я ответил, что «определённо, надо писать, чтобы писать». А как же иначе? Я не стал говорить ей своего мнения, что конкурсы — это такое б-во. Знаете, как люди, ведущие подобный образ жизни, начинают нести на себе определённые социальные маркеры, в виде особой одежды или макияжа. Я думаю — надо бояться этого: изменить себя ради кого-то, кто для тебя безлик. А это неизменно произойдёт, если ты поднатореешь в конкурсах. Но стал бы я участвовать в конкурсах? Конечно, стал бы! Но опасаясь поднатореть.

Как-то художника Михаила Рогинского спросили, отчего так неустроен его быт? Надо сказать, что он живя в Париже, воссоздал обстановку сирого, почти коммунального московского быта. Как в общежитии. И он ответил: «Чтобы не скурвиться».

Всем знакома знаменитая формула: «Искусство ради искусства». Её особенно критиковали в Советском союзе, где конечно искусство было только «для народа». А значит доступное, понятное, высокоморальное и готовое к употреблению. Надо сказать, что сейчас ничего не изменилось. Просто формулу никто не критикует. И из списка достоинств надо убрать моральность.

Когда-то был популярен вопрос: «Стали бы вы творить на необитаемом острове?» Наивный вопрос из наивных времён. Попахивает идеализмом. И идиотизмом. В самом деле, кто задаётся подобным вопросом, когда надо семью кормить? Таким вопросом надо задаваться в абсолютной праздности, держа розу у носа и оттопыривая пальчики. Как сказано у Пушкина:

«Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов».

Наверное, редко кто задаётся подобным вопросом. Хотя кажется это один из главных вопросов. Если не наиглавнейший. Ведь этот вопрос можно задать себе по-другому: «А ради кого или чего ты всё делаешь?»

Безусловно, картина должна иметь своего зрителя, а книга читателя. Но если нет, согласились бы вы иметь единственного зрителя или читателя — себя?

Говорят, один писатель, в старости страдая забывчивостью, зачитывался своими книгами, в слезах умиления.

Но если всерьёз, то думаю — это отличительная черта подлинного творчества. Каждый творец — немного бог.

«Бог закончил то, что делал, и на седьмой день отдыхал от Своих трудов».

Но не просто отдыхал, а созерцал, был зрителем, был доволен своим творчеством: «Бог посмотрел на всё, созданное Им, и увидел, что всё это очень хорошо».

Танцы в нижних слояхТанцы в нижних слоях
Танцы в нижних слоях

Этим, думаю, подлинное творчество отличается от сервиса. Не принижая роли последнего, я просто хочу внести акценты, разделяющие эти два процесса. И разделение происходит прежде всего в голове артиста.

Творчество самопроизвольно, сервис всегда для других. Отсюда творчество — удел одиночек. Всегда переживание состояния экзистенции.

Пока для артиста не разрешён этот вопрос вполне, он представляет из себя суховей колеблемый всеми ветрами, а душа его — непаханое поле. А душа ведь должна сформироваться. Если ты творец, а не пластилин в руках толпы.

Беспомощность, растерянность, вторичность в сознании, поиск образцов для подражания — всегда есть признак несформированной души.

Потому что живопись — есть особая форма образного мышления. Все разговоры о том, что «чем меньше думаешь, тем легче пишешь» из области писем Хлестакова «милому» другу Тряпичкину. И искусство тогда подобное: очень лёгкое. Да. Приятное для глаз. Да. Ни-ни, чтобы не раздражало. Ни-ни, чтобы не заставить зашевелиться тщательно убаюканную мысль. Никакой тревоги. Только покой.

Позиция сегодняшнего зрителя напоминает, с одной стороны, позицию мифического страуса, спрятавшего голову в песок. Только позитив. С другой стороны, это позиция потребителя. Только то, что привык.

А собственно, почему?

Потому что укрепилась мысль об управляемом искусстве. Искусство перешло в разряд кулинарных обыденностей. Это даже не высокая кухня, которая удивляет. Это вчерашний борщ.

И закономерно, когда это сервис. Сервисом можно управлять, обладать, употреблять. Надо чтобы умиротворяло и подходило к обстановке.

Может поэтому так ценится сейчас в мире высокого искусства творчество безымянных аутсайдеров? Людей, творящих для себя, по своим правилам и не нуждающихся в зрителе. Более того прячущихся от назойливого внимания.

Это люди, для которых: процесс важнее результата;
творчество — форма мышления;

для которых достижение — в процессе самопонимания, и можно бросить недописанную вещь, потому что понял всё что хотел.

Автономность. Творческое «чучхе». Возможность самому себе позволить.

Кто тебе выдаёт разрешения?

Сам. Потому — творец.

Продолжение в следующем номере

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1

  1. Да, но бывает и так, что вознесён яркий флаг и придумано гордое название для крейсера… который ещё не построен.
    Всё ещё впереди!.. Когда есть то, что уже позади.

  2. Канат, спасибо за внебытовую систему координат. За то, что можно отвлечься от привычной повседневности и воспарить. Я не такая умная, как ты, возможно, не все в твоем эссе поняла, но как же интересно следить за движением мысли человека в высшей степени творческого. А то, что в бэкграунде у тебя такой опыт — в разы этот интерес усиливает.
    Ты сам свой высший суд… сказал Пушкин. О, его тоже занимала тема свободы творчества.
    «Нас мало избранных, счастливцев праздных,
    Пренебрегающих презренной пользой,
    Единого прекрасного жрецов».
    Он эти слова в уста Моцарта вкладывает. Но ведь там же, в Маленьких трагедиях, Моцарт говорит и о заказах, которые берет. Так что насчет счастливцев праздных — лукавство.
    Да, люди, творящие по своим правилам, не подлаживающиеся под общепринятые каноны, — это как раз те 3%, что двигают историю. И потом уже их правила становятся каноном. И вновь приходит «молодая шпана»)), будь то Караваджо, Ренуар, Мане, Ларионов или Хармс.

    1. Света, рад что зашла сюда. Насчёт » не всё поняла» — ты сама скромность). Спасибо за крутые письмена. Всегда твой друг

  3. Здравствуйте, Канат! Здравствуйте!
    Конечно, Ваше эссе не могло не понравиться. Вопросы, затрагиваемые Вами, близки не только людям искусства, как бы оно ни называлось, и не только творческим людям. Они близки всем, потому что по самому главному счёту каждый человек — творец. Вне зависимости от рода занятий.
    Это творческое начало и есть основная характеристика человека в отдельности, и всего человечества в общем. Мне понравились Ваши мысли о сервильности. И не только.
    Но больше всего понравился сам тон эссе, начисто лишённый самолюбования.
    Всего Вам доброго, человек вопрошающий!
    С искренним интересом и уважением,
    Светлана Лось