Стален Игруев в борьбе за морковный хвостик

В одном из интервью писатель Юрий Буйда назвал свою книгу «Стален» некой разновидностью плутовского романа. Но главный герой — талантливый литератор Стален Игруев, проходящий путь от начинающего до известного в определенных кругах, не очень, на мой взгляд, похож на плута, мошенника или авантюриста. Он — скорее наблюдатель, зачастую, невольный участник событий, не отказывающийся ни от добра, ни от зла, но при этом настойчиво стремящийся понять и проанализировать суть происходящего и происходившего. Он словно продолжает линию героя ещё одного романа Ю.Буйды «Вор, шпион, убийца», который утверждает, что каждый настоящий писатель, рождая в муках свои нетленные труды, обязательно должен воровать чужие впечатления, шпионить за мыслями и убивать мгновения жизни, сохраняя их лишь на бумаге и в своей памяти. Во всём этом Стален преуспевает, становясь случайным свидетелем или почти участником убийств не вымышленных, а реальных. Да, и приключения герой, чьё имя, кстати, не имеет ничего общего с фамилиями вождей былых революционных времен (в нём просто объединены имена родителей — Станислава и Лены) претерпевает удивительные. Этим он, вероятно, и близок героям плутовских сочинений. Чередой любовных интриг и интрижек, (всё на грани между войной и миром, эротикой и порно, и Стален балансирует на этой грани), неожиданных встреч и событий, в процессе которых в алкоголе (а иногда и в крови) можно не только захлебнуться, но и вовсе утонуть. И всё это на фоне тех самых страшных и разрушительных 90-х, которые принято называть «лихими», и которые мучительно и неторопливо сменились относительно спокойными и сытыми нулевыми. Но, всё же, главное отличие, которое делает атмосферу романа вовсе не плутовской, — это постоянные мучительные и глубокие размышления его героев о трагизме истории и непредсказуемости судеб, о том, что вопросы «зачем», «за что» и «почему» по-прежнему не имеют ответов. И эти размышления, наблюдения, переживания, разговоры становятся основой рассказов Сталена.

»…теперь я должен был говорить от первого лица — писать собственной кровью… Писатель не вспоминает — он сочиняет воспоминания, балансируя между игрой ума и памятью сердца. Способен ли я выдержать этот баланс, восполнив жизнь и не погрешив против памяти сердца? Способен ли всецело довериться памяти и речи? Способен ли оставаться твердью, отдаваясь потоку? Я стоял перед выбором, и это был тот еще выбор — между адом и адом… По щекам моим текли слезы, с протяжным скрежетом открывались врата преисподней, запах крепкого табака смешивался с терпким духом палой листвы, часы били полночь, я сгорал от высокого стыда, вспоминая, как сгорал когда-то от стыда низменного, я был захвачен сладкой и горячей радостью, кипевшей в моей крови и шибавшей в голову, Господь торжествовал, дьявол был взнуздан, все были прощены, и никто не был проклят…»

Читательский отзыв на книгу утверждает, что знакомство с ней — занятие не только увлекательное, но и полезное, поскольку вовлекает в процесс размышления и сопереживания. Замечено точно. Вместе с героем, его друзьями и коллегами, возлюбленными и случайными собеседниками читатель участвует в обсуждении и осмыслении событий прошлого и настоящего, истории и современности. И, независимо от позиции героев и персонажей, возникает чувство сопричастности, пробиваясь сквозь броню традиционно небрежного равнодушия и «пофигизма», а это уже не плохо. Мечущийся, ищущий дом, друзей, любовь, в конце концов, себя, Игруев, тем не менее, стремится в жизни занять позицию «углового жильца», отстраненного соседа-наблюдателя, пытающегося быть «над схваткой», ничего ни от кого не ждущего и никому ничем не обязанного. Но получается это у него не очень удачно, ведь жизнь, как сказано, берет своё даже у тех, кому ничего не даёт.

«Большая родина у меня была — шестая часть земной суши с трехсотмиллионным населением, говорившим на ста тридцати двух языках, плавильный котел истории, в котором столетиями бродило, пенилось и кипело наследие русских самодержцев, татарских ханов и немецких князей, а вот своего дома, чувства дома — не было. Я был пассажиром, человеком на подножке вагона, гостем всюду, а хозяином — нигде».

«Все мы в этом мире только гости» — пропела когда-то Татьяна Снежина, но вряд ли её слова утешали Сталена. Хотя, утешать его было всегда кому. И утешать, и вести душеспасительные беседы. О чём? О многом, но, прежде всего, о выборе собственного пути, о том, что движет каждого из нас к заветной цели, но какова она, цель?

«Выбор пути, который делает человек, и выбор человека, который делает путь, это, в сущности, один и тот же выбор, превращающий человека в существо двойственное, обладающее природой и ангельской, и дьявольской, всегда способное вознестись к высотам жизни и всегда готовое пасть ниже мерзких тварей. А потому вся жизнь человека, даже если он всего-навсего простой потребитель собственного тела, сводится к неустанной борьбе за свое „я“, каким бы оно ни было, к борьбе за ту золотую искорку исключительности, за тот морковный хвостик, который придает хоть какой-то смысл его существованию, к той борьбе, в которой не бывает ни побед, ни поражений и которая почти всегда сводится к тому, чтобы не забыть завести будильник перед сном… Морковкин хвостик — этого довольно, чтобы не умирать прежде смерти».

Морковкин хвостик в виде несбывшихся желаний, мечтаний, нереализованных планов ведёт по жизни, будоражит, не даёт покоя, и поиск ответов на вечные вопросы не прекращается ни на миг. И собственные неприятности, переплетаясь с общими бедами, рождают прихотливую вязь, сквозь которую проглядывают вперемешку моменты быта и бытия. Собеседники у Сталена обычно умные, осведомленные, ироничные. Среди них и литературная сотрудница толстого журнала, а по совместительству этакая советская гейша, чья служба «и опасна, и трудна», и её высокопоставленные покровители, другие подруги дней его суровых, коих, скажем прямо, немало, друзья-литераторы и журналисты, чей взгляд бывает, сколь циничным, столь и пронзительно проницательным… И проносятся то ли в памяти, то ли в действительности, то ли в бесконечных разговорах картины из прошлой и нынешней жизни, в которых по-прежнему ничего не ясно, и у каждого собеседника свой взгляд на них, своя логика, свои интересы. Как могло произойти то, что произошло? В начале прошлого века, в 30-е, в 90-е годы… Кто знает правду? Никто. Но рассуждают о ней все.

«Люди, воспитанные в царской России, все эти адвокаты, офицеры, профессора, журналисты, священники, учившиеся в старых университетах, поклонники Толстого, Фета и Чайковского, без видимых терзаний стали палачами, безжалостными людоедами, а их дети и внуки, выросшие в новой среде, в советских университетах, все это спустили на тормозах, а потом и вовсе прикрыли проект СССР. Ирония истории…»

«– И все-таки это была революция?..

— Возможно, контрреволюция. Но верх взяли не белые, а жадные. Те, кто имел власть без собственности, захотели исправить эту несправедливость. А красные и белые — их давно нет… Победители уже причисляют себя к белым, но не могут быть белыми дети и внуки генералов КГБ и членов ЦК…»

Но именно эти дети и внуки посеяли западный ветер, пожали восточную бурю, бессмысленную и беспощадную. Её последствия преодолевали все, попавшие в эпицентр, которым оказалась некогда огромная страна. И это было вновь «до основанья, а затем…» Новый мир всё ещё не построен. Но, кто был никем, тот уже кем-то стал. А остальные (за исключением тех самых детей и внуков) на своей шкуре испытывают правоту великого высказывания: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен». Выживали и приспосабливались все, как могли, и это демонстрируют персонажи книги, в том числе и главный герой, вынужденный стать «вором, шпионом и убийцей». Он сумел зафиксировать главное — время перемен.

«Воздух менялся. Воля мало-помалу превращалась в свободу, «деревянные» — в деньги, бунтари — в налогоплательщиков, на смену людям-гироскопам, руководствовавшимся собственными принципами, пришли люди-радары, подстраивающиеся под мнения друзей или властей, появлялись гипермаркеты, вытеснявшие магазинчики «Все для вас», дилемма «быть или иметь» решалась в пользу обладания, водка мало-помалу уступала вину, в кредитных отделах банков выстраивались очереди, разгорался строительный бум, на смену бандитам пришли чиновники… Я против новых революций… Ведь всякая революция у нас устроена таким образом, что у нее есть только один безусловный победитель.

Это третьеразрядный чиновник, бандит, военный низкого чина, бывший крестьянин, которого достала деревня, ну или мелкий служащий — сравнительно молодой, не очень культурный, зато очень напористый, который откровенно томится в скучном и медленном порядке старого государства… Интеллигенция в революции, напротив того, всегда в проигравших. Поначалу она торжествует, пытается импортировать разные передовые идеи, но потом ей неизменно указывают на дверь, и еще хорошо, если это дверь, за которой отставка или эмиграция. Чаще — тюрьма, а то и пуля. Народ, негромкое бедное большинство, — проигрывает еще больше. Только при зрелом Путине это большинство получило хоть что-то существенное взамен поздней советской власти…»

Входит ли в понятие «хоть что-то» литература высокого уровня? Не знаю. В последнее время часто слышится — русская проза (и поэзия) в упадке. Хотя, уровень литературы, талант авторов зависит от смены политического строя, на мой взгляд, в той же степени, что и от перемены климатических условий. Талант, он, как говорится, или есть, или нет. Такие книги, как «Стален», свидетельствуют, что, скорей, есть. В одной из песен эпохи развитого «изма» пелось «Ленин в счастливом дне… Ленин в тебе и во мне…» Не хочу утверждать, что Стален близок нам в той же степени, но отражение его витает в воздухе. А мы им дышим.

 

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий для Владимир Отмена

Ваш адрес email не будет опубликован.1

  1. Для Владимира Спектора
    Здравствуйте, уважаемый Владимир!
    Спасибо, что представили новый роман Юрия Буйды, что рассказали немного и о самом писателе, и о его творчестве, перекинув мостик между произведениями «Вор, шпион и убийца» и «Сталеным».
    Очень люблю прозу Буйды, его неподражаемую манеру письма, соединившую классические традиции русской литературы с современными поисками новых форм. Люблю этот сплав прошлого с настоящим, злободневным. Люблю философскую глубину подхода к истории, к привычным явлениям жизни, которые под пером писателя приобретают высокую лирическую ноту, превращаются чуть ли не в эпос. «Стален» ещё не читала, но от души благодарю Вас, Владимир, за удачную статью о романе любимого писателя. Хорошее название, несколько убедительно подобранных цитат, общий тон Вашей работы свидетельствуют о профессионализме автора. Вашей оценке веришь. Она не голословна.
    Спасибо Вам!
    Светлана Лось

    1. Большое спасибо за Ваш отклик, уважаемая Светлана!
      Мне очень важно Ваше мнение. Книга,на мой взгляд, действительно хорошая и интересная. И полезная. Потому и решил написать о ней. Вам — всего наилучшего! Удачи,здоровья, вдохновения!

      1. «Сталена» прочитала благодаря Вашей рекомендации. Книга, действительно, достойная. Впрочем, имя писателя Юрия Буйды само по себе является гарантом качества произведения. За всем просто не уследишь.
        В свою очередь хочу поделиться с Вами, Владимир, находкой. Совсем недавно открыла для себя нового писателя Елену Минкину-Тайчер (Израиль) «Белые на фоне чёрного леса». Книга интересна как содержанием, так и формой подачи материала.
        С глубоким уважением и симпатией,
        Светлана Лось