Диалоги с Майкой

Посвящается Л.Л., девочке 3-х лет.

«Кому из вас в три года была знакома буква «ю»?
Никому; вы и теперь то ее толком не знаете. А вот он — знает».
Венедикт Ерофеев «Москва-Петушки»

 

«Диалоги» Платона, «Разговоры с Гёте», «Диалоги с Иосифом Бродским» и т. д.
Испокон веков люди вели «Диалоги» со своими великими современниками, специально записывали их мысли для «невеликих потомков». Записывали с одной единственной целью — чтобы «невеликие потомки» их прочитали и хотя бы немного поумнели.

Но все дети в возрасте «от двух до пяти лет» — уже великие! Это потом они вырастают и становятся «невеликими потомками». Бродский говорил, что его больше всего интересует как время влияет на человека, что время делает с человеком. Другими словами: как из «великих детей» получаются «невеликие потомки»? Вот автор и решил, пока не поздно, записать «Диалоги с Майкой» с маленькой трёхлетней девочкой по имени Мая. Записать с одной единственной целью — чтобы «невеликие потомки» вместе с автором ненадолго впали в собственное детство и хотя бы немного улыбнулись.

Девочке Мае было 3 года, когда мы познакомились. Она дочка наших английских знакомых из Лондона. Мама у Маи бывшая балерина из России, поэтому девочку назвали в честь Маи Плесецкой. Папа у Маи англичанин, работавший когда-то в Москве, и он говорит с дочкой только по-английски, а мама — только по-русски. Родители хотят, чтобы девочка знала оба языка: психологи утверждают, что ребёнок, говорящий с раннего детства на двух языках, лучше развивается.

Диалог 1: Красная шапочка

Когда мы приезжаем в гости к нашим лондонским знакомым, то меня сразу отправляют в детскую, чтобы я разговаривал с девочкой по-русски, посколько это единственное, что я умею делать. Кроме того, те же самые психологи утверждают, что лучше всего отправить детей и мужчин в детскую, чтобы они там поиграли, и не мешали Майкиной маме и моей жене накрывать на стол, а почитали ребёнку сказку «Красная шапочка».

Я беру Майку за руку и, с видом героя, совершающего подвиг, иду с ней в детскую.

— Не читай! — говорит строго Майка, когда мы входим в детскую.

— Почему не читать? — недоуменно спрашиваю я.

— Сиди и жди! — коротко приказывает Майка и бежит в соседнюю комнату.

Я вижу через открытую дверь, как девочка открывает шкаф, пододвигает к нему стул, взбирается на него и что-то вытягивает с полки. Потом она бежит в детскую и я вижу, что она надела на голову мамину красную лыжную шапочку. Она быстро запрыгивает на диван, садится рядом со мной, кладёт руки на коленки, как образцово-показательный ребёнок, и глядя прямо перед, собой громко говорит: «А вот теперь, читай!»

 

 

Майка надела на голову мамину красную лыжную шапочку: «А вот теперь, читай!»

 

Диалог 2: Я ношу на себе своё имя

 

Увидев девочку первый раз в майке, на которой было написано «Мая», я спросил у неё: «Как тебя зовут?»

«Мая! — восторженно воскликнула она, — а тебя как?»

«Меня зовут Марк, — ответил я, и решив сделать девочке комплимент, продолжил:

Майка, какая у тебя красивая майка!»

Она задумалась, но не на долго, а потом засмеялась и говорит: «Это я ношу на себе своё имя».

«Вот здорово! — сказал я с грустью, — мне бы так».

Она быстро побежала в кабинет отца, взобралась на стул, схватила что-то со стола и принесла мне.

«Что это?» — спросил я.

«Марка! Красивая марка!», — сказала девочка и показала мне почтовую марку.

«А зачем она нам?»

«А мы её приклеим на тебя, и я скажу: Марка, какая у тебе красивая марка!»

Счёт стал 1:1, и я понял, что Майка — это не Платон, не Гёте и не Бродский, и с ней надо вести «Диалоги» очень осторожно.

А мы приклеим на тебя марку, и я скажу: «Марка, какая у тебе красивая марка!»

 

Диалог 3: в начале было слово, и слово было…

За обедом я спросил у Дэвида, отца Майки: какое слово девочка произнесла первым, надеясь услышать в ответ слово: «Мама» или «Мами» или что-то в этом роде.

Но оказалось, что в начале было слово: «Бетономешалка». У Майки есть пазл из машин, который она быстро собирает, и там находится любимая Майкина красная пожарная машина и оранжевая «Бетономешалка». А красный, оранжевый и фиолетовый цвет, самые любимые у Майки.

Майка, вообще, любит труднопроизносимые слова: бетономешалка, табуретка, багажник, портмоне, чемодан.

Например, она любит мой жёлтый чемодан, но не за его цвет, а за колёсики, за то, что его можно очень быстро катать по квартире. А ещё Майка любит мой жёлтый чемодан потому, что в нём можно спать.

«Но чемоданы существуют для перевозки вещей, — говорю я Майке назидательно, а не для того, чтобы в них спать».

«Взрослые не помещаются в чемоданы, у них ноги высовываются, а то бы они в них тоже спали. А детям чемоданы нужны, чтобы в них спать!» — говорит назидательно Майка, свёртываясь калачиком и подкладывая себе под голову мою выглаженную голубую рубашку, которую я, наивный, собирался завтра надеть в музей.

 

«И замок твоему жёлтому чемодану тоже не нужен, у него теперь есть охранник — Бобик». А как же теперь перевозить чемодан? «Как, как? Вместе с Бобиком!»

 

Диалог 4: «Я могу лучше»

Мы идём все вместе в музей на выставку абстрактного искусства. Майка внимательно смотрит на картины, иногда ложится на пол перед картиной, подпирает голову руками и пытается понять, что же там нарисовано. Я тоже пытаюсь понять, но безуспешно. Может быть, мне тоже надо лечь на пол, подпереть голову руками и смотреть на картину снизу? И тогда я что-нибудь пойму.

Когда мы выходим из музея, то я спрашиваю Майку: «Тебя понравились картины?»

«Да, — отвечает Майка, — понравились! Особенно разноцветные. Но я могу лучше!»

«В этом я не сомневаюсь!» — замечаю я осторожно и вижу, как мама Майки незаметно прикладывает палец к губам.

«Марка, — так теперь меня называет Майка, — если я нарисую разноцветнее, ты повесишь мою картину на стенке в музее?»

Теперь я вижу, как моя жена осторожно прикладывает палец к губам.

«А почему я должен повесить твою картину в музее?» — начинаю я тянуть время с ответом.

«Потому что ты самый высокий, даже выше папы!»

«Знаешь, Майка, — отвечаю я медленно, усиленно соображая, как бы не попасть впросак, — одна картина — это мало. Ты должна нарисовать много картин, чтобы завесить все стены в музее. Тогда мы устроим твою персональную выставку».

«Какую, какую выставку?» — переспрашивает Майка.

«Пер-сональную, только твоих картин!» — отвечаю я.

«Сональную выставку — это хорошо, — говорит Майка, сидя в коляске, и зевая, — но сначала я посплю немножечко, а потом нарисую сон».

 

Картина мастера американского абстрактного авангардизма Джексона Поллока «№ 5», написана в 1948 году. В 2006 году за $140 миллионов ее купил коллекционер из Мексики Давид Мартинез. Майка познакомилась с картиной в 3 года.

 

Разноцветная картина Майки «Я могу лучше!», которую она увидела во сне после просмотра картины Джексона Поллока. Картина написала в 2018 году и ещё не продана на аукционе «Сотбис», а находится в «частной коллекции» художницы в Лондоне.

 

Майка говорит: «Надо рисовать всеми красками!» «Почему?» —спрашиваю я.

«Если какой-нибудь краской не рисовать, то краска может обидеться…и засохнуть!»

 

Диалог 5: Шоколадное мороженое или пирожное «Картошка»?

Майка тянет всю компанию в музейное кафе, потому что хочет мороженого. Мама знает, что после мороженого, Майка захочет пирожное и говорит ей: «Выбирай что-нибудь одно: или мороженое или пирожное?» Майкина мама не хочет, чтобы дочка ела слишком много сладкого.

«Я выбираю шоколадное мороженое!» — быстро и радостно говорит Майка.

Покончив с мороженым, Майка говорит: «А теперь я хочу пирожное».

«Но ты же выбрала шоколадное мороженое!» —строго говорит Майкина мама, привыкшая за свою балетную карьеру к диете.

«Да, выбрала, — со вздохом говорит Майка, — тогда было что выбирать! А теперь мороженого нет, осталось одно пирожное…»

Нет, так не пойдёт, — опять строго говорит мама, — или мороженое, или пирожное!

«Что же делать? Что делать?» — со слезами на глазах говорит Майка и смотрит на меня.

«Может быть, мы найдём какой-то компромиссный вариант?» — спрашиваю я Майкину маму.

«Хорошо, — говорит Майкина мама, — я куплю тебе пирожное, но только с Марком пополам!»

«Пополам, пополам! — радостно соглашается Майка. Видно, что ей нравится это новое слово: «пополам».

Мама приносит на тарелке пирожное, две ложечки и нож, разрезает пирожное пополам и говорит: половина, которая ближе к тебе — твоя, а другая половина Марка. Поняла?

«Поняла, поняла! — быстро отвечает Майка, — можно начинать?» — спрашивает она, хватая ложку.

«Можно!» — махнув рукой, как судья на соревнованиях, говорит мама.

Майка быстро погружает свою ложку в мою половину пирожного и начинает его есть.

 

Диалог 6: Пошукайте за углом

Выпив стакан свежевыжатого апельсинового сока, Майка захотела писать и говорит маме на ушко, чтобы она отвела её в туалет. Они подходят к работнику музея и спрашивают его по-английски, где здесь туалет. Работник, распознав в них своих бывших соотечественников, говорит: «Пошукайте за углом!».

Майке так понравилось новое выражение «Пошукайте за углом!», что теперь на любой вопрос, где лежит то-то и то-то, она отвечает: «Пошукайте за углом!».

Вероятно, ребёнок воспринимает язык как единое целое, не разделяя его, как взрослые, на отдельные языки: английский, русский, украинский. Майка просто знает, что с папой надо говорить на английской части языка, с мамой на русской части языка, а выйдя из туалета, работнику музея, Майка сказала короткую фразу на трёх языках: «Thanks, пошукала за углом!»

Диалог 7: Майкин закон всемирного тяготения

У Майки в комнате есть воздушные шарики с длинной верёвочкой. Шарики надуты каким-то лёгким газом, они всё время поднимаются вверх и прилипают к потолку. Майка тянет за верёвочку, шарик спускается вниз, а потом, когда Майка отпускает верёвочку, шарик, к Майкиному восторгу, снова прилипает к потолку.

«Давай, поиграем, — говорю я Майке. — Возьми мячик и подбрось его вверх над собой!»

Майка берёт маленький резиновый мячик, подбрасывает его вверх, и мячик падает ей прямо на голову. Она довольная, смеётся.

«Майка, а почему мячик летит вниз и стукает тебя по голове, а шарик с верёвочкой поднимается вверх и не стукает тебя по голове, а снова прилипает к потолку?»

«Это потому, что у шарика есть верёвочка, а у мячика верёвочки нет», — не задумываясь отвечает Майка.

«А, теперь поятно, — говорю я. — У кого есть верёвочка, тот летит вверх и прилипает к потолку, а у кого нет верёвочки, тот падает вниз».

«Да, — говорит Майка, — у кого нет верёвочки, тот падает вниз, на пол!»

Шарики с верёвочками поднимаются вверх и прилипают к потолку, а мячик падает вниз, потому что у него нет верёвочки.

 

После посещения музея и прогулки по Лондону мы все вместе возвращаемся домой поздно вечером.

«Смотри, Марка, — говорит Майка, — на небе Луна круглая, как мячик».

«Если Луна круглая, как мячик, то почему же она не падает на Землю? — спрашиваю я Майку. — У Луны нет верёвочки, а она прилипла к небу, как шарик к потолку».

Майка не ожидала от меня такого трудного вопроса и надолго задумалась, наверное, секунд на пятнадцать. Так долго-долго она ещё никогда в своей жизни не думала. Обычно она отвечала быстро, не задумываясь. Потом, до чего-то додумавшись, Майка медленно произносит: «Верёвочка-то у Луны есть, только мы её не видим…»

Тут я понял, что Майка сформулировала на свой детский лад закон всемирного тяготения Ньютона: «Верёвочка-то у Луны есть, только мы её не видим…»

Она открыла закон в 3 года, ещё не подозревая, что до него додумался её соотечественник, сэр Исаак Ньютон, но гораздо позже неё — в возрасте 37 лет (см. ссылку об открытии Ньютона в конце рассказа).

Сэр Исаак Ньютон, научный конкурент Майки, додумался до закона всемирного тяготения в возрасте 37 лет, а Майка додумалась до того же самого в возрасте 3-х лет. Почувствовали разницу?

 

Диалог 8: когда хочешь писать

В жизни всякое бывает: заиграешься, бывало, и не заметишь, как написал в подгузник.
И со взрослыми такое тоже бывает: «заиграются» бывало в свои взрослые игры и не заметят, как «написали» в штаны, в переносном смысле, конечно.
Майкина мама поручает мне деликатно поговорить с дочкой, что надо проситься на горшок. Нет пророка не только в своём отечестве, но и в своей семье. Поэтому я у Майки
«в большом авторитете» по всем жизненным вопросам.

Мы сидим с Майкой на полу и складываем пазл с любимой красной пожарной машиной, оранжевой «Бетономешалкой» и другими машинами. Я говорю Майке:

«Что-то хочется писать, можно я схожу в туалет?»

Майка кивает, не отрываясь от машин, я встаю и иду в туалет. Выхожу из туалета с полотенцем, показывая Майке, что помыл руки и вытираю их.

— А ты после похода в туалет тоже моешь руки с мылом и вытираешь их полотенцем? — подхожу я к нашей деликатной теме.

— Да, — говорит Майка, — у меня там лягушонок висит на кране, он мне воду на руки льёт.

— А ты когда хочешь писать, ты говоришь об этом маме?

— Не всегда говорю маме…

— Почему?

— Потому, что я хочу сказать об этом папе.

— Хорошо, — говорю я радостно, считая, что достиг своей цели, — можно сказать и папе! Главное, чтобы не писать в подгузник!

— Но папы никогда нет дома, он всегда на работе и сказать некому, — грустно говорит Майка и разводит руками, — Что же делать?! Что делать?! Вот я и писаю в подгузник, когда папы нет дома…

 

Диалог 9: откуда берутся деньги?

— Майка, а ты любишь конфеты?

— Ещё как люблю!

— А где вы их берёте?

— В магазине покупаем!

— Что значит покупаем?

— Ну, мы берём в магазине конфеты, которые нам с мамой нравятся, и отдаём продавцу деньги, которые ему нравятся…

— А откуда вы с мамой берёте деньги?

— Из маминого портмоне (она сказала не «кошелёк», а именно «портмоне»).

— А если у мамы в портмоне деньги кончатся?

— Возьмём из папиного портмоне!

— А если у папы кончатся?

— Возьмём в кассе у продавца!

— А откуда у продавца деньги?

— Ну, мы же ему дали деньги, когда с мамой покупали конфеты!

— А если продавец вам не отдаст деньги?

Майка задумалась, развела руками, вздохнула и говорит фразу своей русской бабушки: «Ну, что же делать? Что же делать?..»

Ещё не хватает, — подумал я, чтобы она спросила не только «Что делать?», но и «Кто виноват?..»

Пытаюсь помочь Майке и подсказываю: «А как ты думаешь: зачем папа каждый день едет на работу на машине?»

«А! — восклицает Майка, — за деньгами! Папа едет на работу на машине за деньгами! Берёт там деньги, бросает их в багажник, в багажник, в багажник (она вдруг начала петь слово „багажник“), привозит их к нам домой и кладёт деньги маме в бумажник, в бумажник, в бумажник…» (она начала петь в рифму, изменив любимому слову — «портмоне»). Майка любит рифмы и часто рифмует слова.

«Да, — соглашаюсь я с Майкой, — приблизительно так и происходит в жизни: из багажника в бумажник, из бумажника в багажник!..»

 

Диалог 10: нет! Это не стульчик, это та-бу-рет-ка!

 

На любое моё предложение Майка чаще всего вначале отвечает: нет!

«Майка, садись на стульчик и одевай ботинки!»

«Нет, это не стульчик, это та-бу-рет-ка! — возражает Майка, произнося слово по слогам, чтобы мне, бестолковому, было более понятно, что это такое.

«А какая разница между стульчиком и табуреткой?» — спрашиваю я Майку.

«Большая!» — отвечает она, не желая вступать в бесполезную дискуссию.

«Так, в чём же конкретно разница между стуль-чик-ом и табу-рет-кой?» — не успокаиваюсь я, и по-другому произнося слога.

«На стульчике ты закрыт со всех сторон и не можешь никуда упасть (вероятно, она имеет ввиду свой детский обеденный стульчик), а на табуретке — свобода! Падай в какую хочешь сторону!»

«Да, — подтверждаю я, — особенно на тюремной табуретке — свобода, падай в какую хочешь сторону!»

«На какой, на какой табуретке особенная свобода? — заинтересованно спрашивает Майка, встретив в моей речи незнакомое ей слово.

«А ты помнишь, у тебя были жёлтые ботинки, как мой жёлтый чемодан?» — перевожу я разговор на другую тему, стараясь отвлечь Майку, и не углубляться в тему «тюремной табуретки».

«Помню жёлтые ботинки, — отвечает Майка, — я их одевала ещё без тюремной табуретки».

 

«Это не стульчик, это та-бу-рет-ка! На табуретке — свобода! Падай в какую хочешь сторону!»

 

Диалог 11: дедушка, разноцветный пластилин и два раза «Thanks

 

«Дедушка Джейкоб из Манчестера подарил мне на день рождения разноцветный пластилин», — хвастается мне Майка. Она очень любит слово «разноцветный»: разноцветные картинки, разноцветные прищепки, разноцветный пластилин.

«А ты сказала дедушке спасибо?»

«Нет, не сказала, заигралась и забыла! Что же делать? Что же делать?» — запричитала она опять как её русская бабушка. «Но ты, Марка, не плачь! Дедушка приедет в следующем году, привезёт ещё пластилину, и я ему скажу два раза «Thanks!»

 

Диалог 12: всё состоит из букв, чисел, ноток и…прищепок!

 

«А как ты думаешь: из чего состоит всё?» — спрашиваю я Майку. Это моё любимое занятие: задавать Майке философские вопросы и наблюдать, как она на них отвечает.

«Всё состоит из букв, чисел, ноток и…прищепок!» — как всегда не задумываясь быстро отвечает Майка.

«Поясни, пожалуйста, что-то я не очень понял», — прошу я Майку.

«Ну, книжки состоят из букв! Понятно?»

«Понятно!», отвечаю я.

«Продукты и конфеты состоят из чисел!»

«Из каких чисел?», — опять не понял я.

«Из разных чисел! На них цены продуктов написаны».

«Теперь понял!», — согласился я.

«А музыка состоит из ноток!» — коротко заключает Майка. «Если ты мне подвинешь табуретку к пианино, то я тебе сыграю разные нотки!»

«Понял, — отвечаю я, — а причём здесь прищепки?»

«А прищепками всё склеивается вместе: книжки, музыку и конфетки!» — заключает Майка.

«Марка, пойдём в ванную, я тебе покажу разноцветные прищепки, они как нотки. И ты всё поймешь!» Майка тянет меня за руку в ванную комнату, я вижу разноцветные прищепки-нотки и теперь понимаю в жизни абсолютно всё: прищепки действительно нужны, чтобы склеивать вместе книжки, музыку и конфетки!

Разноцветные прищепки-нотки нужны, чтобы склеивать вместе книжки, музыку и конфетки! 

«Ты можешь прищепки посчитать?» — спросил я Майку.

«Могу!» — ответила «конкурентка» математика Ньютона.

«А до какого самого большого числа ты можешь считать?»

«Могу считать пока прищепки не кончатся!»

«А когда прищепки кончатся, сможешь считать дальше?»

«Нет, не смогу! Считать-то нечего! Что же делать? Что же делать?..»

 

Научная литература к статье «Диалоги с Майкой»:
____________________________________________

Джеймс Э. МИЛЛЕР «Как Ньютон открыл закон всемирного тяготения», см. ссылку:

http://n-t.ru/ri/fz/fz301.htm

Марк Яковлев «Беня», журнал «Za-Za», 30.12.2017, см. ссылку:

http://za-za.net/benya/

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий для Любовь Миллер Отмена

Ваш e-mail не будет опубликован.1

  1. Действительно, очень тепло, занимательно и весело! Получила удовольствие, спасибо!
    С Новым Годом!

  2. «…чтобы «невеликие потомки» вместе с автором ненадолго впали в собственное детство и хотя бы немного улыбнулись.»
    Так написал автор в предисловии…и это ему удалось и детство вспомнила, и своё и сына, и улыбнулась не раз. Волшебник Марк Яковлев второй раз, под Новый год дарит сказку! Да, сказку, возможность нам, бывшими великими в детстве, ставшими гораздо менее великими взрослыми, на время окунуться в прекрасное детство девочки, которая, возможно, станет, в отличие от многих, «великим потомком».
    Автор пишет с такой нежностью, мягким юмором, что невозможно не охнуть и на одном дыхании не прочитать эти прелестные «диалоги».
    Так охнула я год назад, прочитав рассказ «Беня»(тем, кто не читал, очень советую) и открыв Марка Яковлева, писателя, поэта, эссеиста в новом, для себя, качестве и, с удовольствием, ещё раз, убедилась, что талантливый человек талантлив во всём.
    Большое спасибо, Марк, за замечательный новогодний подарок!