Валентина Толкунова: «Мне приятно, что меня узнают». 12 июля 2016 года ей исполнилось бы 70 лет

Горячо любимая многими людьми старшего возраста певица  Валентина Толкунова скончалась в 2010 году. Она боролась с онкологией более 15 лет, прошла успешное лечение химиотерапией и, посчитав, что она окончательно вылечилась, перестала обращаться к врачам. А когда обратилась, то было уже поздно. В этом году ей бы исполнилось 70 лет.

Я, конечно же, знал, что Валентина Толкунова — народная артистка  России,  лауреат премии Ленинского комсомола, более двадцати  раз  была  лауреатом различных телевизионных конкурсов. Но для меня было полной неожиданностью, что она имеет еще и звания «Заслуженный энергетик России» и «Почетный железнодорожник России». А еще она почетный артековец, почетный БАМовец, почетный пограничник. Хотя почему не присвоить почетное звание любой профессии любимой артистке?!

Она исполнила десятки песен, надолго полюбившихся людям. Только в фильмах и театральных спектаклях ею спето более 300 песен.

Я несколько раз встречался с Валентиной Толкуновой, сделал с ней несколько интервью. Это – последнее……,  Я брал его у нее дома.

Валентина Толкунова жила в центре Москвы, по-моему, в самом красивом и спокойном месте: у Патриарших прудов. Дом у нее такой солидный, старый и квартира с большой прихожей, высокими потолками, украшенными лепниной. И комната, в которой мы сидели, уютная какая-то. Хотя, честно говоря, не совсем «вылизанная». В художественном таком беспорядке. На рояле — ноты, бумаги, пленки. Рядом большой напольный массажер. У стены студийный магнитофон,   как   видно,   с   большим стажем. Старинный диванчик, несколько ваз с цветами. Все стены увешаны картинами, а на полочке в стенке — несколько икон. Чувствовалось, что в этой комнате не только работают, но и живут: наверное, потому, что для хозяйки дома понятия «жизнь» и «работа» сливаются воедино.

 

— Валентина Васильевна, начну с вопроса, которым обычно завершают интервью: вы счастливы?

— А что такое счастье? Нечто эфемерное, многообразное. И, может быть, в одной сфере жизни оно у тебя есть, а в другой его тебе не дано.… Впрочем, я себя считаю счастливым человеком. Мне судьба даровала стать певицей, быть любимой, иметь ребенка. У меня есть друзья…. Счастье…  Может быть, это то, что мы встаем рано утром, у нас есть руки-ноги и мы имеем кусок хлеба…

— А у вас был момент такого счастья, которое просто затопило бы вас?

— С 11 лет я пела в хоре под управлением Семена Осиповича Дунаевского. И когда мой голос сливался с голосами ребят, я испытывала неземное счастье.

Я была совершенно счастлива, когда носила ребенка. Мне казалось, что я общаюсь с чем-то великим, что я вся просто одухотворена этим, хотя и старалась внешне не показывать.

И было еще счастье, когда я наутро проснулась знаменитой. Это было после вечера, посвященного Льву Ошанину в Колонном зале. Я впервые вышла на сцену в одном концерте с великими певцами и почувствовала тогда, что судьба занесла меня на какую-то новую ступень!

— Ваши песни в различных кино- и телефильмах во многом способствовало их популярности.

— Конечно, если хорошую песню слышит многотысячная аудитория, она становится известной. Началось еще в 1971 г., когда в телефильме «День за днем» я спела лирические песни Ильи Катаева, которые стали очень популярными.  Я работала со многими композиторами. А потом начали выходить диски с этими песнями. Первый, памятный, назывался «Стою на полустаночке». Сейчас их  более двух десятков.

— Вы не раз выходили за пределы своего жанра.

— В начале моей карьеры был вокально-инструментальный оркестр под управлением Юрия Саульского. Я там проработала 5 лет и пела джаз. И об этом опыте совершенно не жалею. Затем я перепробовала все — от классической музыки до баллад и драматических ролей.  Но окончательно  делала упор на репертуаре, который помогает мне раскрыться не просто как вокалистке, но и как настоящей артистке.  А на досуге и для души предпочитаю слушать классическую музыку. Люблю Моцарта, Рахманинова, Вивальди….

—  Толкунова — это ваша девичья фамилия?

—  Да, я ее никогда не меняла, хотя замужем была дважды. Мой первый муж — композитор Юрий Саульский, а второй — журналист-международник Юрий Прапоров.

— Ходили слухи, что вы сестра Льва Лещенко…

— Слышали мы это и сами шутили, что я…  его жена!

— Ваша «малая родина» — Москва?

— Папа у меня с Волги, мама — из Забайкалья. Я была зачата в Сибири, родилась на Кавказе, а в Москву приехала, когда мне был год. Поэтому с полным правом считаю себя москвичкой.

— У вас много друзей?

— Настоящих друзей много не бывает. Между прочим, мало кто из них имеет отношение к искусству. Есть у меня подруга, мы дружим с 9-го класса. Она инженер.

— Что вы делаете, когда вам грустно?

— Читаю или брожу по городу. Раньше я любила ездить в машине за город с ветерком, но скоро поняла, что это может плохо кончиться. Милиция меня узнавала, тем более что я лауреат премии МВД.

— Если бы не песни, чем бы вы смогли себя прокормить?

— По образованию я дирижер-хоровик, хормейстер. Но в песне я нахожу наслаждение и утешение. Сложись по-иному, я бы занялась воспитанием детей.

— А что такое, по-вашему, песня?

— Конечно, не просто музыка со словами. Это отзыв души. Причем и исполнителя, и слушателя. Я не стараюсь нравиться всем, я об этом даже не думаю. Просто есть люди, которых затрагивает моя песня, ее интонация.

—  Вы сами пишете песни, стихи?

— Иногда ко мне приходят мелодии, но я их редко записываю. Например, есть песня о Москве.

— А дома вы поете: за столом, в компании?

— Нет, я этого не люблю.

— Ваши песни очень наши. А зарубежная публика их понимает?

— Я много была за рубежом. Например, в США, Канаде,  Германии, Израиле, но выступала в основном для эмигрантов, которым было дорого то, что они покинули. Там меня очень хорошо принимали. Но я пела также и для местных зрителей. Конечно, по-разному, но и они с удовольствием воспринимают наши песни.

 —   Жизнь в России резко  поменялась. До песен ли сейчас?

—  Если каждый привнесет маленький вклад в наше разрушившееся общество, вклад света, тепла, любви, добра разве это может кому-нибудь помешать?

—  Вы вписались в перемены страны?

— Конечно же, жизнь стала совсем другой. Но я никогда не пела песни-лозунги, никогда не была членом какой-то партии и считаю несчастными людей, ушедших в политику. Я умею петь и я пою, чтобы сохранить какие-то устои, помочь страждущим. Остались замечательные композиторы — Марк Минков, Александра Пахмутова, Оскар Фельцман, которые продолжают писать для меня. Появились и новые композиторы. Так что, в репертуарном отношении у меня все в порядке.

  — Но, согласитесь, современная эстрада совсем не похожа на ту советскую классическую эстраду, в которой работали вы.

— Я согласна. В эстраде сейчас нет жизни, нет того самого животворящего дыхания, которое бывает у песен, летящих в народ. Песню насильно, за деньги пропагандируют — клипами, CD, PR-ом и прочим. Но такая песня не очень долго живет… Когда искусство начинает служить деньгам, то ничего хорошего из этого не получается. За деньги нельзя купить ни чувство, ни народную любовь, ни просто хорошую песню.  И только за деньги же нельзя ее хорошо исполнить. Нужно вдохнуть в нее жизнь. … Я заметила интересную закономерность: когда ты покупаешь песню — она очень быстро исчезает. Как только тебе песню дарят — она обретает жизнь. Я верю в духовную суть этого  и  уверена, что вообще время покажет, что к чему.

    — В вашей пластинке «Мой придуманный мужчина» вы раскрываетесь с неожиданной стороны.

    — Видно пришла пора. Это простые женские истории, написанные талантливым композитором и поэтом Василием Поповым. Каждая песня — это судьба! Ведь каждый из нас, наверное, испытал в жизни чувство одиночества, когда так хочется иметь рядом верного друга, который бы понял тебя, поддержал. Именно об этом я и пою в этих песнях. Надеюсь, что в трудные минуты они обогреют ваши сердца, смягчат ваши души, и чувство просветленной грусти напомнит вам о Вере, Надежде и Любви. Женская мудрость возьмет свое.

— А ваш сценический образ спокойной, умиротворенной женщины соответствует жизненному? Какой у вас характер?

    — Если бы я не была такой, мне было бы трудно справляться с какими-то ситуациями. Хотя бывает всякое. Некоторым кажется, что характер у меня трудный. Да, постоять за себя могу. Не хочу быть обманутой и обманывать людей. В людях искренность ценю более всего. Страха не перед кем нет, даже перед власть имущими. … Однако,   сталкиваясь с негативными проявлениями человеческой натуры — ложь, подлость, предательство, — очень трудно сдерживать эмоции. Но в этом мне помогают христианские убеждения.

— Вы верующий человек?

— Да. Я крещеный, верующий человек, ношу православный крест,  читаю духовные книги. Когда мне говорят: «Ни пуха, ни пера», я отвечаю: «С Богом!». Надо смотреть в небо, тянуться к духовности.

— А, правда, что вы купил себе дом в каком-то святом месте?

— Да, правда. Я купила домик в селе Дивеево. Там хранятся мощи преподобного Серафима Саровского. Туда я спешу, если у меня появляется свободное время. Особенно летом.

    — Есть люди, любящие ваши песни, но не имеющие возможности пойти на концерты. Где им  вас можно услышать?

— Я принимаю участие в благотворительных выступлениях: для ветеранов, «чеченцев», «афганцев», пенсионеров. Часто выступаю в доме для сирот, над которым шефствую.

— Валентина Васильевна, а что для вас на первом месте: работа или дом?

— Одно время была работа. Теперь дом. Я люблю возвращаться туда. Здесь моя музыка, мои пленки, любимые картины. Здесь мой беспорядок, в котором я все знаю и все нахожу. Хозяйка я никакая, хотя все умею делать: стирать, готовить, подметать пол. Я к этому приучена с детства. Просто мне некогда этим заниматься.

— Вы шьете, вяжете, вышиваете?

— Мне в школе даже присвоили разряд по швейному делу. И в детстве я все шила себе сама: не только фартуки и халаты, но и костюмы, платья, юбки. Я не покупаю дорогие вещи. Мне кажется, что они говорят о какой-то претензии. А у меня ее нет. Дома ношу брюки, блузки или свитер. Если иду куда-то — вечернее платье.

— Вы больше любите дарить подарки или их получать? Какой из них вам запомнился больше всего?

— Я люблю и то, и другое. А самый памятный подарок — мишка, которого подарил мне мой первый жених. Я должна была выйти замуж за него, но повстречался Саульский…

— Он вас отбил?

— (Смеется) Не знаю…

— Вы много уделяете времени макияжу, своей фигуре?

— Немного. Более того, я просто не люблю краситься утром и днем. Мне достаточно вечернего концертного грима. И физкультурой я не занимаюсь.

— Как вы относитесь к тому, что, встречая вас, скажем, на улице, люди шепчут: «Глянь, глянь, Толкунова идет»?

— Спокойно отношусь. Мне приятно, что меня узнают, я же не виновата в том, что стала известной. Бывает, что даже подходят незнакомые люди, благодарят за песни. Спасибо им.

—   Вы верите в гороскопы, приметы, предсказания?

—  Нет. Гороскопы, по-моему, ограничивают волю человека. Человек, выучив по гороскопу свою судьбу, не старается ее преодолеть.

—  А талисман у вас есть?

—  У меня есть православный крест. Но какой же он талисман?

—  В ваших песнях главное — слова. А в жизни? Вы можете обидеться на человека из-за слова?

—  Слова — это выражение мысли. К ним надо относиться чутко и знать, о чем говоришь. Недаром есть выражение: человек два года учится говорить и всю жизнь — держать язык за зубами. Бывает, мы начинаем выплескивать слова, и идем вразнос. Предпочитаю прощать нечаянно вылетевшие слова, человек я не злой, отходчивый и обиды не помню.

—  А вы своему сыну много времени уделяли?

— Я всегда проводила с ним все каникулы, даже гастроли из-за этого отменяла. Он серьезно занимался английским, большим теннисом. Я водила его на испанский язык. Учился он и в музыкальной школе, но не захотел, бросил. Хотя еще шестилетним карапузом говорил, что вырастет пианистом и будет мне аккомпанировать.

— А вы хотели бы иметь дочь? Быть с нею подругами…

—  Откровенно? Да, дочку я очень хотела. Мне вообще хотелось быть многодетной матерью, потому что, если что-то не удалось в одном ребенке, то может быть скомпенсировано в другом. Говорят, что внуков любят больше, чем детей. Мои обе бабушки меня многому научили. Особенно бабушка Мария Ивановна: добрый, умный, верующий человек, ходила за 14 километров в церковь. Я хорошо помню, что она никогда не повышала на меня голос.

—  Это она привела вас к вере?

—   Думаю, что да. Хотя это пришло позже.

—   В вашей семье существовал культ еды? Как вы относитесь к общественному питанию?

—   Нет, что вы. Мы относимся к еде абсолютно спокойно. А с общепитом я была связана многие годы. С Юрием Саульским мы никогда не обедали дома. Поэтому московские рестораны знаю лет с двадцати. И не только московские, поскольку часто бывала на гастролях. И за те годы рестораны невзлюбила. Хотя сегодня, конечно же, появилось много хороших. Дело в том, что я давно не ем мясо. Для меня, чем пища проще, тем лучше. Иногда в ресторане прошу сварить мне кашу или картошку.
           — Значит, вам картошка с селедкой более подходит, чем, скажем, омары?

    — Как вам сказать… Я люблю и то, и другое. И вообще неравнодушна к морепродуктам. Если мне предлагают лобстер или крабы, я не отказываюсь. Я бы каждый день их ела. Но когда их нет, спокойно довольствуюсь картошкой с селедкой.

—  От чего вы не можете отказаться, хотя знаете, что это вредно?

—  Пожалуй, от душистого, теплого хлеба. Обожаю корочку от него. Просто слюнки текут. Хотя я к диете отношусь спокойно и послаблений себе не даю. Перед концертом не ем никогда. Выступать надо натощак. А уж после концерта могу себе позволить. Сколько? В зависимости от того, когда, где и с кем…

—  Какие у вас любимые фрукты-овощи?

— Из фруктов – мандарины. А овощи… Безусловно, свежие огурцы. Я их люблю в любом виде. Особенно прямо с грядки. Маленькие такие, с пупырышками,  хрустящие…

—  На  ваш день рождения собираете много гостей?

—  У меня день рождения летом, 12 июля. Почти никого нет в Москве, да и я часто на гастролях, а посему отмечала его, где придется. Это чаще всего происходило в коллективе, с друзьями, музыкантами. Собираемся обычно после концерта. Ой, сколько городов видело мой день рождения!

—  И какой же из них наиболее запомнился?

—  Пожалуй, в лесу в Подмосковье. Друзья приготовили шашлыки, и была скромная, но очень уютная обстановка. Меня от жизненной суеты    спасает только природа. Иногда едешь с концерта, останавливаешь машину в лесу, а там — настоящее пение: ветер, деревья, травы, птицы. … Закроешь глаза и думаешь, вот где гармония, не надо ничего сочинять, все уже придумано природой. И этих 15 минут хватает надолго

—  Ваш муж Юрий Прапоров долго жил в Мексике и даже написал книгу о Троцком. А вы с кем знакомы из больших политиков?

—  Визуально со многими, но только на уровне «здравствуйте», «до свидания». Великосветские бомонды посещала редко. Я не люблю разного рода «тусовки».

—  С кем бы вы хотели познакомиться из интересных людей?

—  Мне везло в жизни на знакомства. Но сказать, что мне хотелось бы познакомиться с кем-то конкретно, я не могу. Потому что это означало бы создать себе кумира. А кумиров у меня нет. Все люди имеют какие-то слабости, свои внутренние переживания, отчаяние, радость. Все люди разные, и каждый интересен по-своему.

                                Григорий Пруслин

 

 

 

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1