Три маленьких рассказа

1. За редким исключением

Вячеслав Васильевич Хоботовский любил людей. Всех! За редким исключением.

Не любил он только жену, Регину Анатольевну. За то, что она ходила все время в старом халате и вот уже много лет каждое утро готовила ему глазунью из двух яиц.

Еще не любил он сына, Эдуарда. За то, что тот был неряхой и валялся на диване в брюках, уткнувшись в планшет.

И тещу, Тамару Петровну, он тоже не любил. Потому что она любила попрекать его советским инженерным образованием.

Друзей своих, Виртов и Маркиных, Вячеслав Васильевич не любил за то, что дочка Виртов успешно училась в гимназии с химическим уклоном, а у Маркиных был старый «БМВ».

Не любил Хоботовский соседей. Справа – за то, что играют на пианино, сверху – за то, что топают.

Не любил бабушку из соседнего подъезда, потому что она гуляла по утрам с сенбернаром, о котором Вячеслав Васильевич мечтал.

Еще не любил он своего начальника, Хаузвассера. Потому что тот делал замечания за плохую работу и ругал за частые перекуры.

И сослуживцев своих не любил. За что их-то любить, если они его не любят.

Не любил кассиршу в соседнем магазине, дотошно пересчитывающую мелочь.

Не любил работников ЖЭКа, за то, что те не приходят на вызовы в тот же день

Не любил почтальона, приносившего газеты с опозданием и клавшего их в ящик так, чтобы торчали.

Не любил контролеров в автобусе, требующих предъявлять проездной в раскрытом виде.

Остальных же людей Вячеслав Васильевич Хоботовский любил. Всех! От всей души! От всего сердца!

 2. Костюм на вырост

Костюм на вырост ему купила мама. И вот уже несколько месяцев он прямо мучается с ним.

Рукава пиджака все время высовываются из пальто и цепляются за ручку портфеля. За обедом они так и норовят окунуться в суп. Да и вообще все время такое ощущение, что кто-то держит тебя за руки.

А брюки! Так и кажется, что они сейчас спадут. Каждую минуту или сам наступаешь на обшлага, или это делает кто-то другой. И в поясе брюки великоваты. Стянешь их ремнем – одни складки.

Горе одно с этим костюмом! Незнакомые оглядываются, знакомые смеются….

А что он может сделать, если мама купила и велела носить. На вырост. Он и носит. Хотя совершенно не уверен, что еще вырастет…. Ведь как-никак уже тридцать девять.

3. Разные судьбы

В те далекие времена, которые теперь называют застойными, и в которые был сплошной дефицит, жили-были в Москве два брата. Между прочим, близнецы. Сергей Борисович и Андрей Борисович.  Вместе они родились, вместе росли, вместе учились. Друг на друга были очень похожи. Но какие разные судьбы!

У Сергея Борисовича энергия била через край. Три записные книжки от телефонов пухнут. Все мог достать и организовать Сергей Борисович. Перед праздником – сервелат, а в будни – сосиски. Места в скорый киевский поезд, в купе – пожалуйста, за три дня туда и обратно. Кухонный гарнитур – с доставкой на дом. Ботинки, так непромокаемые и ноги в них не болят. Билеты в кино – придите за полчаса к администратору. Зеленый горошек – хоть четыре банки. Обои – моющиеся, трех цветов. Батарейки – и плоские, и круглые. Починить телевизор — нет проблем. Шапку вязаную – с нерусской надписью. Полкило гвоздей – скажите размер.  Домашние тапочки – на любую ногу. Помидоры – все один в один. Хлеб бородинский с тмином – еще теплый. Торт «Птичье молоко» — вот телефон. Канистру на 20 литров – не бывшую в употреблении. Настольную лампу – цвет сногсшибательный. Резиновую шапочку – с выпуклыми цветами. Цветы – по сходной цене. Что-то женское к 8 марта – будьте любезны…

Активно крутился Сергей Борисович  и мог все.

Андрей же Борисович, родной брат-близнец его, на удивление сторонникам генной теории, был диаметральной противоположностью. Ничего не мог организовать Андрей Борисович. Ни сервелат, ни сосиски. Ни на поезд, ни гарнитур. Ни ботинки, ни билеты. Ни зеленый горошек в любой расфасовке, ни, тем более, обои трех цветов. Не говоря уж про батарейки плоские и круглые. Ни телевизор починить, ни шапку с вязаным текстом. Ни тебе гвоздей, ни домашних тапочек. Помидоры – если в заказе. К бородинскому – не привык. «Птичье молоко» — ели у брата. Канистра – лишняя вещь в хозяйстве. Лампа настольная – подарок от коллектива. Резиновая шапочка – стандарт. Жене на 8 Марта – одеколон «Наташа».

Ничего не доставал Андрей Борисович. Даже и не пытался. Работал себе и работал. И был бы страшно удивлен, узнав, что брат его, близнец, все свои деловые разговоры начинал с фразы: «Добрый день, вас беспокоит брат Андрея Борисовича…».

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1