Стихи из советской тетради

Путевых указателей с табличками «старость» или «молодость» в реальной жизни нет. Всё происходит естественно и, практически, незаметно. Просто в один прекрасный день понимаешь, что обращение «ветеран» — это как раз в твой адрес, и ещё замечаешь, что память, даже дырявая, полна милыми сердцу и интересными уму воспоминаниями, которые, порой, увлекают больше, чем происходящие в эту минуту события. При этом никакого желания «декоммунизировать» прошлое не возникает. Ведь всё хорошее и плохое – оно уже там, в зазеркалье, и бороться с ним просто бессмысленно. Кстати, удивительная вещь – главные борцы с прошлым как раз те, кто в нем был обласкан партийно-комсомольскими чинами и привилегиями, но им этого, как героине сказки о золотой рыбке, показалось мало. О том, что финал у сказки печальный, видимо, забывается… У «простых советских людей» (именно так нас тогда называли) отношение к прошлому сложное. В нём, как во все времена, были дни радости и горя, победы и разочарования, рождение надежд и их крушения… Было много несправедливости, глупости, зависти, жадности (как везде и всегда), но был и лозунг «Человек человеку – друг, товарищ и брат», за который я готов простить многое. Вот с этими мыслями я и заглянул в старые тетради. И убедился – ничего не меняется.

* * *
Приспособиться и быть, как все,
Не как белая ворона,
Мчаться не по встречной полосе,
Не на красный, — на зелёный.

Приспособиться, как дождь к зиме,
Или как снежинка к лету.
Привыкать, как свет к полночной тьме,
Даже, если нету света.

Привыкать к тому, что из мечты
Вырастают новые загадки,
Что режим набора высоты
Горький в той же мере, что и сладкий.

* * *
Это город. И в нём не хватает тепла.
И не осень прохладу с собой принесла.
Не хватает тепла в руках и душе,
В ручке мало тепла и в карандаше.
Не хватает тепла во встречных глазах.
В них смятенье и холод. А, может быть, страх.
В этом городе нищим не подают.
Им по праздникам дарят весёлый салют.
В тёмном небе так много слепящих огней,
Но не греют они суету площадей.
Не хватает тепла, хоть работает ТЭЦ
В этом городе тёплых разбитых сердец.

* * *
Мой дед здороваться любил
И вслух читать газеты.
Читал, покуда было сил,
Про жизнь на белом свете.

С машиной швейной был в ладу
И с нашей старой печкой.
А вот в пятнадцатом году –
Стрелял под Берестечком.

«Прицел такой-то… Трубка… Пли!..» –
Рассказывал он внукам.
В работу верил. Не в рубли.
И уважал науку.

Моим пятёркам был он рад.
Предсказывал победы.
Хотел, чтоб был я дипломат…
А я похож на деда.

ДЕТСТВО
Дед шил шапки
И пел песни.
А я сидел на столе
И ел картошку.
Пахло кожей
И тёплым мехом.
А на стене
Висела карта мира.
И два портрета
Висели рядом.
А на них –
Два моих дяди,
Одеты в солдатскую форму,
Чему-то задорно смеялись…

Давно дед сшил
Последнюю шапку.
Давно дед спел
Последнюю песню.
А со своих портретов
Смеются геройски дяди…
Смеются
Из моего детства.

ПИСЬМО ДРУГУ
Книгочей, бессребреник, простак…
Жизнь – как схема без обратной связи.
Может, в книжках – что-нибудь не так,
Раз судьба – как строчка в пересказе.

Синева – в глазах и за окном,
Темнота – в делах, а, может, в душах.
Почитаешь – пишут об одном,
И совсем другое слышат уши.

Что ж готовит нам грядущий день?
Чьи же роли в пьесе мы играем?
Ленского, Онегина ли тень
Задержалась над родимым краем?

А на кухне факел голубой
Чайник вновь довёл до исступленья.
И плывут над нашею судьбой
Облака чужого поколенья.

* * *
Нас учили, учили, ещё раз учили…
И конспекты тех лекций ещё не истлели.
Только знания старые нынче не в силе,
И беспомощны, как импотенты в постели.
Нас учили, учили, ещё раз учили…
Где ты, призрак бродячий знакомого «изма»?
Отряхаю конспекты, как память, от пыли
И прилежно ищу хоть бы тень оптимизма.

* * *
Параллелограмм перестраивается
в круг
И спрямляет углы.
Бывший враг говорит тебе:
«Друг»,
А вратарь забивает голы.
День темнеет и падает в ночь,
Улыбаясь, светлеет мрак…
Тот, кто может, не хочет помочь,
Тот, кто хочет, не знает как.

* * *
Всё вокруг досадно и нелепо,
Как солдат, чихнувший на параде.
Попадаю пальцем прямо в небо
Сквозь косые дождевые пряди.

Я не знаю нового прогноза,
Да и старому, наверное, не сбыться.
Говорят, что дождь похож на слёзы,
Украшающие злые лица.

* * *
Мы лишние люди. Пора, брат, пора.
Печоринским знаменем клясться не будем.
И, всё же, как в поле идут трактора,
Так мы с тобой катимся в лишние люди.

Забытые лозунги бродят, как квас,
Плакатов глазницы глядят очумело.
Мы – лишние люди, уходим, как класс,
И это, наверное, главное дело.

Помашет рукой удалой Азамат,
И что-то Максимыч шепнёт с укоризной.
И снова с тобой, как столетье назад,
Мы — лишние люди у нищей Отчизны.

И, видно, нескоро придет романист,
Который покажет нас всех, как явленье.
Уходит эпоха, как фильм «Коммунист»,
Как эхо потерянного поколенья…

* * *
На вокзале жизнь другая.
Там уборщица, ругая
всех и всё,
в жару, в морозы
Выметает смех и слёзы.
Там на лавке ожиданья
Время, скорость, расстоянье,
как в задачке школьных лет,
не дают найти ответ.
Там другого нет пути – чемодан
в вагон внести
И за рокотом движенья ощутить вдруг
напряженье
Дня и ночи,
сердца,
крови,
Спрятав память в изголовье…

* * *
Шаг за шагом познаю себя,
Сравнивая то, что было, с тем,
Что стало.
Жизненную книгу теребя,
Продираясь сквозь кварталы
И вокзалы.
Правила познавший назубок,
Я не путаю, где красный,
Где зелёный…
Но какой от этих знаний прок
В сантиметре от обрывистого склона.

* * *
За всё приходится платить –
Судьбой, монетой, кровью…
Вопрос «Как быть или не быть?» —
Всегда у изголовья.

Не отрекаясь от грехов,
Любви, ошибок, боли,
На «Будь готов!» — «Всегда готов!»
Твержу, как раньше, в школе.

* * *
У каждого – своё,
И каждому – своё.
Глянь – не над падалью
Кружится вороньё –
Над Родиной. Уж в небе стало тесно,
Хоть жить, по-прежнему,
Тревожно-интересно.
Своё вдруг кажется
Совсем чужим,
Мечты сгорают, превращаясь в дым,
Не в журавлей, как думал я когда-то,
И не в вороний след
На дне заката.

* * *
И бабка, что курила «Беломор»,
И та, что рядом с нею восседала,
Покинули, покинули наш двор.
И на скамейке пусто стало.

И только девочка трех лет
Зовет беспечно: «Баба Сима!..»
Да белый свет. Да синий цвет,
Да желтый лист, летящий мимо.

* * *
Я двухкопеечных монет
Всегда держал запас в кармане,
Звонил друзьям. А чаще – маме.
Звонил и говорил: «Привет».

И слышал снова: «Береги
Больное горло. Приходите…»
Давно разорваны, как нити,
Сердца. Ни эха нет, ни зги…

Куда иду? На тёплый свет,
Что добротой своею манит.
И, кажется, поёт в кармане
Хор двухкопеечных монет.

* * *
Иду вдоль окон.
Тороплюсь. И всё же,
Нет-нет, и загляну в окно.
Их друг на друга нет похожих.
И, кажется, смотрю кино,
Где каждый кадр
За занавеской
Имеет подлинный сюжет.
Где вслед за рожицею детской
Ожжёт угрюмым взглядом дед…
А мне, как зрителю, мешает
Стекла зеркальная броня.
Я отражаюсь. Я мелькаю.
И окна смотрят на меня.

* * *
Всё хорошо, но, всё-таки, не так.
Не виноват, но чувствую вину.
Гуляет вдоль судьбы сквозняк,
Судьбу объединяя и страну.

Не в темноту и не в небесный свет
Уходят мысли, обретя покой…
Так роща, отгуляв, оставит след,
Спустя века став нефтяной рекой.

* * *
Что это? Горьких вишен
В этом году так много.
Что-то в моих деревьях
Сладость пошла на убыль.
Горечь дождей осенних
Вьелась в судьбу, в дорогу.
И пропитала землю,
И перешла на губы…

* * *
Нам бы пить с тобой вино
И поглядывать в окно,
Разговор вести о жизни,
О футболе —
Всё равно.
Ну, а мы с тобой сидим,
Друг на друга не глядим.
Только дым от сигареты
Между нами.
Только дым…

* * *
О низменных чувствах не пишут стихи,
О них не слагают былины.
Из них сочиняются только грехи
С позорищем наполовину.

Но средь новостей ощутишь вдруг порой
Тех чувств одуряющий жар…
И, кажется, с жизнью проходишь сквозь строй,
Где каждая новость – удар.

* * *
Он попал под автобус «Ростов – Мариуполь»,
И кровавые пятна затмили стекло.
Как обычно, толпа хлопотала над трупом,
И шофёра в тоске безысходной рвало.

Между двух городов, посредине дороги
Он лежал на земле. Не бывает чудес.
Но завыл верный пёс во дворе в Таганроге.
И упала слеза из развёрстых небес.

* * *
Летучий дым болгарских сигарет –
Забытый символ дружбы и прогресса.
«Родопи», «Шипка», «Интер», «Стюардесса» —
Не в небесах клубится лёгкий след,

А в памяти, где тень яснее света,
Где хорошо быть просто молодым,
С беспечностью вдыхая горький дым
Отечества, как дым от сигареты…

* * *
Цветущей изгороди аромат,
Манящий и родной…
Нет, это – не вишнёвый сад.
Но это – город мой.

Случайных встреч, удач, разлук –
Считать охоты нет,
Когда сквозь изгородь, как друг,
Струится белый свет
* * *
Девятого мая, когда, подустав,
Примолкли оркестры к обеду,
Прямой и торжественный, словно Устав,
Шёл с праздника Воин Победы.

Как маршальский жезл, нес в руках он сирень,
Но не был безудержно весел
В святой и великий наш праздничный день,
Средь бодрых и радостных песен.

Быть может, усталость той грусти вина,
Иль память, что вечно нас гложет,
В которой судьба, и война, и страна,
И песни – морозом по коже.

«Ничто не забыто, никто не забыт»,
Особенно к праздничным датам.
Но, кажется, память – опять дефицит,
За быль, и за небыль расплата.

А день так прозрачен и радостно свеж,
Что в ритме победного вальса
Вся жизнь представляется цепью надежд,
Которой нельзя разорваться.

* * *
Лицейский сад. Осенний дым.
И сквозь него всё менее заметны
Последней реставрации следы,
И в помутневшем зеркале воды
Мерещится мне Всадник Медный.
Здесь всё знакомо по стихам —
И эти воды, и аллеи,
И ветер, вольный дух Борея,
Что гонит лист к моим ногам,
А тучи — к дальним берегам,
Всё тот же… Память не стареет.
Над непокорною главой
Гудят деревья вековые,
И, продолжая волшебство,
Звучат, звучат стихи его,
Над Украиной и Россией,
Над целым миром… Вопреки
Нелепым козням и запретам.
Стихи воздушны и легки,
Они близки и далеки,
Как слово. Как любовь Поэта…

* * *
Осень слышна едва-едва
В трепете крыльев, шорохе листьев.
На языке стынут слова
Из одинокой, предутренней жизни.

Над тишиной, как надо мной —
Звёзды пространства мигают с укором.
Я обернусь — а за спиной
Годы — сквозь листья, как тень разговора.

* * *
Рукопожатья тайный знак –
Прикосновенье рук
Даёт понять, кто скрытый враг,
А кто – открытый друг.

А, может быть, наоборот,
Всё исказит кулак.
И, кто сумеет, тот поймёт
Всю жизнь, как тайный знак.

* * *
Акация – акция света.
И детства. Она ведь – оттуда,
Где цвет – это запах и блюдо.
Где лето, как песня, не спето.

Акация пахнет надеждой.
Всё — в рост, только ночи – короче.
Цветёт она, будто пророчит,
Что всё ещё будет, как прежде.

* * *
Не подсказываю никому,
Потому что и сам не знаю.
Не пойму ничего. Не пойму.
Начинается жизнь другая.

Может, время стихов ушло,
Время прозы суровой настало?
Жизнь, как птица с одним крылом,
Бьётся в каменной клетке квартала…

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1