Отчего так нежно, так жемчужно…

* * *

Милый друг, поговори со мной –
Но не о земном, не об утратах,
А о том, куда плывут закаты
Розовой холодной чередой.

Затонул черёмухи фрегат
В голубой бушующей сирени…
Босиком ли выйдешь в тёмный сад –
Тёплыми покажутся ступени…

Отчего так нежно, так жемчужно,
Облаков таинственная вязь
Ниточкой, невидимой наружно,
С нашею судьбой переплелась…

* * *

И роскошь, и пустошь, и слава
Высоких июльских небес,
И леса зелёная лава,
И моря весёлая спесь,

Когда на просторе, на воле,
В саду золотых Гесперид,
С ленивой усмешкою море
Сквозь яркие листья глядит.

И вновь удивительно близок
Гомер — сладкогласный певец;
И сушит промокшую ризу
На солнце — случайный пловец.

* * *

Ничего, что нынче день нерадостный,
Что стоит ненастная погода —
Пасмурное утро, словно парусник,
Зачерпнувший солода и мёда…

Плачут небеса обетованные,
Облака из извести и глины…
А в саду поникли чужестранные,
Яркие, как птицы, георгины…

Ах, как вы меня обдали холодом
Посреди божественного лета…
Парусник, гружёный чистым золотом,
Ничего не знающий об этом.

* * *

Что осень? Отзвук той струны,
Что задрожит в небесной дали…
Дитя Луны, дитя печали,
Дитя неведомой страны,

Где в тёплой голубой пыли
Блаженной ночью, млечной, лунной,
Сады вишнёвые текли
За тёмной изгородью струнной,

Где судорогой соловей
Цветы и сны сплетал в объятьях,
И белое кипело платье
Среди ветвей.

* * *

Когда Вы так любимы мной.
Я верю, что любима Вами –
Пока я говорю стихами,
Пока свершаю путь земной.

А если скажут — умерла…
А если скажут — утонула,
Цветочной кровью изошла
И всё в душе перевернула,

Ответьте им: любовь — была!
Она и жгла, и целовала…
И, словно море, прибывала,
И, словно берег, отошла…

* * *

Только корзина твоя зацветёт —
Угольщик, сказочник странный,
Сразу сбежится окрестный народ
К тачке твоей деревянной.

То-то начнут и судить, и рядить…
Залпом стаканы осушат –
В рай или в ад им твою снарядить,
Угольщик, детскую душу?

Разве бывает, что сказка — не ложь?
Что же ты делаешь с нами,
Что ж ты, голубка, цветами цветёшь,
Благоухаешь цветами?

Наших опухших и угольных рож
Что ж так касаешься нежно…
В губы целуешь и дышишь, живёшь…
Господи, как безмятежно!

* * *

Мария сидела у Божьих ног,
А Марфа на стол собирала.
Лиловые тени легли на порог,
Лиловое море дышало.

И густо сиял виноград, точно сеть
В ячейках от ягод янтарных,
И спелая кисть, словно добрая весть
Была для сердец благодарных,

Так полных отныне живой красотой
Вечернего хрупкого часа,
Где Марфа, Мария и Гость дорогой.
И юность, и молодость наша.

* * *

Не рассказать, чем сердце живо,
Не объяснить, зачем оно
Так своенравно, так ревниво,
Каким огнём обожжено…

С какой тоской, с какою силой
Оно готово полюбить…
Какою тёмной окариной
Его удастся приманить?

Вслед за беспечным Крысоловом
Ему назначено идти…
Высоким небом — вещим словом
И звуком флейты изойти…

* * *

Как безупречно, точно в срок,
В великолепной тёмной маске
Гроза стучится на порог
И громкой требует огласки.

Она сегодня влюблена,
И весел клич её призывный —
О том, что полон миг единый.
Что баснословны времена.

Ей больше нечего сказать —
Вселенная ещё пустынна…
Весна стоит, как детский плач,
И дует в дудочку из глины.

* * *

Когда нас было только двое
В том очарованном краю,
Я за созвучие земное
Любила музыку твою.

Но среди снов и песнопений
Ты превратил в прекрасный ад
Всё то, о чём глаза Офелий
Непостижимо говорят.

Так холод тающих жемчужин
Хранит в округлой глубине
Улыбку девы, образ мужа
И тайну счастья на земле.

* * *

Отчего, прекрасная природа,
Ты верна языческим богам?
Не доступна твёрдая порода
Ни мольбам, ни пеням, ни слезам.

Или в обиталищах заветных
Нас никто не любит и не ждёт?
Белый тёрн и розовый бессмертник
На холодной пустоши цветёт.

Только веет стужею летейской
От глубоких беотийских вод…
Скрипка — Ты. Я только голос женский,
Что свою мелодию ведёт.

* * *

Жизнь-ласточка ещё жива,
Ещё она под сердцем бьётся…
Тоскует осень. А зима
Зубами белыми смеётся.

Не ей в расцвете красоты
Великих дел своих стыдиться!
Своей прекрасной наготы
И лёгкой тени на ресницах.

Не ей жалеть: жива, мертва…
Подлунный мир так ярко вышит!
И затаённым счастьем дышат
Моря, созвездья, острова.

* * *

И мрамор, проступающий из тьмы,
И леса дождевые колыбели,
И римский профиль, в инее и хмеле,
Над миром торжествующей зимы

Её державный бег неотвратим;
И, презирая мелкие заботы,
Душа зимы — надменный, гордый Рим,
Забавы праздные и царские охоты…

Когда, с весёлым отблеском костра,
Она зайдёт к тебе неосторожно,
Ты скажешь: «Это лучшая зима
Из всех возможных».

* * *

Пахнет хлебом тёплая пекарня,
Здесь ещё не закрывали двери.
Разрослись до неба олеандры
В голубом латинском Трастевере.

И для нас настанет в мире полночь,
Запоёт неведомая птица.
И для нас, как только ты захочешь,
Это счастье лёгкое случится.

Для того даровано нам чудо
И светлеет неба плащаница,
Чтобы помнить, кто мы и откуда.
Нужно только верить и молиться.

* * *

Последние экзамены. Цейтнот.
Как в душном зале не хватает света!
В миндалинах герундия цветёт,
Инфекция безудержного лета.

Учебник — прочь… Конспекты — подложить
Под голову. И слушать, слушать, слушать,
Как дождь глагольной рифмою шумит,
Как лёгкий праздник опьяняет душу.

Раскрыть окно. Впустить, вдохнуть скорей
И свет, и воздух, и алмазный холод
Летящих брызг и сизых голубей —
Весь, до краёв кипящий, пенный город…

Благословенна летняя гроза!
Пусть дождь идёт, как затяжной экзамен —
Как лодки, уплывают в небеса
Под парусами спящие трамваи.

* * *

Лишь мужскому женский голос вторит,
Заклиная и любя…
Я пришла, как небо и как море,
Чтоб утешить и обнять тебя.

Убаюкать на своих коленях,
Увести в волшебный райский сад…
Видишь эти солнечные тени?
То на древе яблоки блестят.

Или радость ничего не стоит,
Как опавший радужный листок…
И исторгнет время золотое
Золотую змейку на песок.

* * *

Венецианское окно
Распахнуто над бездной сада,
И закипает, как вино,
Кровь молодого винограда.

И ветер голубым плащом
Пылит на утренней прогулке,
И солнце золотым мячом
Играет в сонном переулке.

А Фауст, тигли потушив,
Реторты в шкафчик убирает,
Насвистывая тот мотив,
Что всё живёт и умирает…

Как сердце тает и болит
От ожиданья, от волненья…
Ведь я — совсем не исключенье
Из Маргарит.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1