Новые рассказики

Вниз по матушке по Волге. Непутёвые заметки

Москва

Про Москву все всем известно и писать неинтересно.

Углич

Здесь удавили младенца — царевича Димитрия и сразу возникли: Лжедимитрии, пугачевщина, ленинщина, ежовщина, сталинщина, бериевщина, путинщина, далее — везде.

Казань

Экскурсия, Обед в кафе «Золотая Орда», ужин в ресторане «Татарское Иго»

Самара

Проплываем мимо. В городе эпидемич белой горячки.

Саратов

Здесь ни разу не был Гёте. Печальная городская судьба.

Село Горюхино

Серое небо, отвратительный мелкий дождик. Высокий берег.

По разъезженной грузовиками глинистой дороге народ ринулся в гору к книжному магазину за дефицитом. Не тут то было. К заляпанному окну книжного прилеплена пожелтевшая от времени безнадежная записка:    УШЛА НА БАЗУ

Рядом на покосившемся заборе табличка: «улица Бетховена». В конце бетховенской в тупике им. Шёнберга торгуют арбузами. Скользя и чертыхаясь груженая арбузами толпа сползла вниз к теплоходу.

Астрахань

Прогулка по городу. Ресторан «Кость в горле» на набережной, попробуем, наконец, волжской рыбки. И действительно, широкий выбор —  Кальмары из Владивостока, мороженая селедка из Норвегии.

В Москву, в Москву!

 

Семейное счастье

В Бердичеве взорвалась фабрика зубных протезов. Искорёженные челюсти валялись на растрескавшемся асфальте, больно кусая за ноги прохожих.

Жевать стало нечем!

Отощавшие старики, погромыхивая костями на стыках, добрались до Москвы, и хлынули на Зубовскую, в магазин «Всё для рта». Абсолютно всё. Языки с замочной скважиной для сплетен, черные для доносов, зашифрованные для шпионов, страшные злые языки без костей для болтовни и с костями для молчунов. Протезы по зубам и не по зубам, слишком дорогие. Протезы second hand.

Объявление: «Нечищенные протезы на комиссию не принимаются». К протезам второй руки привешены ярлыки, чтоб знать, кому деньги отдать, если купят. Вон щербатый протез, на ярлыке написано: «Предсказатель». Шарлатан, наверное. Большая челюсть, коллективная, ярлычок извещает: «На троих». Складная челюсть, для жителей малогабаритных квартир. Цены разные, челюсть без зубов — сколько дадите, с одним зубом… Не буду утомлять вас сложеыми расчетами, налог с оборота, цена доставки протеза в рот и т. д.  А в конце витрины — вершига отечественного протезостроения, безразмерные, как носки, протезы.

Белла и Моисей нацепили безразмерные и стали поправляться… Счастье было так возможно, так близко, но…

— Я ухожу, — сказала Белла.

— Оденься потеплее, на улице мороз.

— Я ухожу насовсем. Все тебе не нравится — как выгляжу, как готовлю, как говорю.

И Беллв ушла к дворнику-татарину. Татарин не знал идиш, а Белла — татарский. Тишина стояла такая, аж в ушах звенело. И Белла заскучала. Ведь после скандалов с Моисеем потолки подгимались с двух пятидесяти до довоенных четырех и наступало примирение. А сколько пройдено вместе пор каменистой дороге жизни… да что говорить! А «оденься потеплее»!..

И морозной ночь., оскальзываясь на обледеневшей улице, замёрзшая Белла подошла к двери и собралась робко постучать, но дверь была открыта. Странно…

— Заходи, Белла, я знал, что ты придёшь. Чай горячий, картошечка дымится. И Моисей улыбнулся щербатой улыбкой предсказателя.

 

Новая  история*

Голос Левитана:

Сегодня в двадцать часов пятьдесят одну минуту ЦК нашей партии принял историческое постановление.

Первое. Изъять из употребления слова: «трудности», «недостатки», «нехватки».

Второе. Изъять из употребления фразы, указывающие направление движения и его цель, типа «А идите вы…», «Пошли вы все…», «Да иди ты знаешь куда?», «Пошел ты к такой-то матери».

Третье. Нарушение настоящего постановления наказывается по статье 58 а (антисоветская пропаганда от 10 лет лагерей  до расстрела).

Четвертое. Наблюдение за выполнением настоящего постановления возлагается на филологичкские отделы всесоюзного, областного, городского, районного, домового и квартирного КГБ.

Пятое. Организовать собрания трудящихся, горячо одобряющих настоящее постановление.

_____________________________________

*Парафраз на тему решения Государственной Думы о запрете мата.

 

Ошибка

Д. — доктор, П1 — первый пациент, глаза бегают, П2 —  второй пациент, крупнвй мужчина.

Д Принимайте по две капельки в день и ваши страхи как рукой снимет.

П1 — Страхи — рукой? Чужая рука? Черная? С когтями?

Д —  Что вы, голубчик, это просто так говорят. Захотите забыть все — пять капелек в день.

— Следующий.

— Вы у меня в первый раз. Неприятности?

П2 — Да.

Д — Сын в тюрьме?

П2 — Нет.

Д — Так и запишем. Еще не в тюрьме. (с надеждой) Может, марихуана?

П2 — Нет.

Д — Так и запишем. Еще не марихуана. Дочь изнасиловали?

П2 — Нет.

Д — Так и запишем, еще не изнасиловали. Беременна неизвестно от кого?

П2 — Нет.

Д (понизив голос, доверительно) — Может быть, венерическая болезнь?

П2 — Нет.

Д — Так и запишем, еще не болела.

П2 (повысив голос) — У меня вообще нет дочери.

Д — Не волнуйтесь, голубчик, еще будет. Гм, гм… Ушла жена?

П2 — Да.

Д (радостно) Ага, теперь понятно. Давно?

П2 — Где-то с полчаса. В магазин ходила, сейчас, думаю, вернулась.

Д — Вы, счастливый человек, а я… А у меня… (Бурно, взахлеб, рыдает как ребенок, пытается сдержать слезы — не получается).

П2 — Доктор, не надо. Не надо, мой хороший. (Обнимает тщедушного доктора, прижимает к себе, гладит большой рукой маленькую докторскую голову). Вы мне сейчас все расскажете и вам станет легче.

Д (Размазывает ладошкой слезы, рассказывает)………………………..

Спасибо, голубчик, спасибо, полегчало. Скажите, а зачем вы ко мне приходили?

П2 — Мозоль замучил, спасу нет. Особенно по ночам.

Д — Голубчик, вам же в кабинет напротив!

 

Старая Москва

(этюд)

Единственный способ плыть против течения времени — это вспоминать, что было у истоков бурной стремнины.

Дворник скребет тротуар ржавым скребком в 5 утра, джик, джик. Все просыпаются. Ничего, ничего, пусть пока думают о вечном, а будет день — будет пища. Как сказать.  Для ловли продуктов  есть специальный невод — авоська, вдруг попадет какая сметана или картошка или сыр без дыр.

— Вы знаете, в магазине «Три поросенка» выбросили рыбу? Не на помойку выбросили — значит продают, кто последний, я за вами, запомните, я приду через час. А в бакалее поднял голубую голову сахар, допросим — расколется.

Усатый курд драит ботинки усатыми щетками. Под лестницей в будочке лупоодноглазый еврей-часовщик исправляет время. Много всяких домов — дом полярников, дом пожарников, дом колхозника. Полярник попал в дом пожарника — только лужица осталась. В доме колхозника ногами, мягко говоря, пахнет так, будто это их основное занятие, а ходить — необязательная деталь.

Лето. Москва потеет. Толстые тетки в халатах, забывших свой белый цвет, продают газировку без сиропа 3 коп, с сиропом 15 коп.

— Вам с сиропом, без?

— Мне с сиропом без, но шоб было сладко.

С Казанского вокзала в мир песка, сосен и кислорода. Левостороннее движение, думаю, что я — в Англии. Мелькают платформы, далее везде. Быково, Ильинка. Эти станции запечатлел на века великий поэт.

Здесь ни разу не был Глинка,

Это станция Ильинка!

Слева мычит корова —

Мы проезжаем Быково.

Справа мычит корова —

Обратно мимо Быкова.

А Панки! Здесь во времена какого-то Лжедимитрия, номер забыл, по велению Марины много о себе Мнишек был лагерь для польских детей, панков. Местная шпана до сих пор донашивает засаленные конфедератки.

 

Осень, облетает весь нащ бедный сад, холодно, скорее домой, в Москву. На улицах решетчатые металлические тюрьмы (куб без верхней крышки) для арбузов  в полосатых арестантских корках.

Трудно выбрать. Надо стучать и слушать. Достучались, наконец.

— Мы передаем последние известия, — сообщил арбуз.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.1