He and She. She and He. Broken love

«ТАМ, ГДЕ ВЬЮГА»
Иду, как будто по меже:
Направо пропасть, слева скалы…
Ты повторяешь мне устало,
Что рай немыслим в шалаше,
И чувства выдохлись уже,
И молодость со мной пропала.

Я слышу горечь этих слов:
Что тайну снов мы потеряли,
Что в разговорах нить порвали
Единомыслия умов.
С печальным криком улетали,
Как птицы с брошенных лугов.

Ещё мы парой лебедей,
Летим над озером застывшим,
Где летний зной стал прошлым, бывшим.
Я не герой и не злодей,
Но ты стремишься выше, выше,
Забыв об общности идей.

Когда-то кончится зима,
И возвратятся стаи с юга.
Лишь ты одна летишь без друга,
Свой путь ты выбрала сама.
А я … остался там, где вьюга,
И медленно схожу с ума.

***

«НЕТ В ОСЕНИ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЙ»
Из сырости – серость,
Из блёклости – белость,
Из чёрствости – чёрность…
Идите все к чёрту!
Осенние мысли,
Хоть в петле повисни.

Я истину прозы рисую мазками:
Вот женщины верность с большими сосками,
Вот радость детей, убегающих в поле,
Вот старости стоны от раковой боли.
Кукушкины слёзы
И девичьи грёзы…

Печальные смыслы,
Как в голову выстрел.
То бешено громкий –
Свинцовый и ёмкий,
То гаснуще-красный,
Закатный, ненастный…

Истерики, ревность, воздетые руки…
Что летом спасали от душащей скуки.
Куда мотыльком улетело то небо?
В нём пьян был без хмеля и сыт был без хлеба…
Закрыли туманы
Осколки от драмы.

Под бременем роли
забыты пароли,
что было нетленно,
то буднично бренно.
Остались лишь даты,
увечьем горбаты.

Безмолвствуют сроки бессмысленной жизни.
Потеряны строки, пусты и капризны.
Грехи отпустила холодная осень,
Повесив в висках паутиною проседь.

Эх, снять бы часы да об стену их бросить,
Но время не скинуть и время не сбросить…
Шуршат листья оземь,
В промозглую осень…

***

«ЗИМНЯЯ СКАЗКА НЬЮ-ЙОРКА»
Я брожу по Central парку,
В окруженье небоскрёбов,
Жизни радуюсь подарку:
Ни морозов, ни сугробов.

На камнях, что возле пруда,
Распластались черепахи.
Разложили клёны всюду
Жёлто-красные рубахи.

Шорох листьев под ногами,
Белки прыгают по веткам,
Я спешу на встречу с Вами
И бросаю в пруд монетки.

Рождество придёт из сказки,
Дни стоят, как в бабье лето.
Мы сегодня снимем маски
В ресторане за обедом.

Вы доступны, я беспечен…
В модном «Русском самоваре»
Мы украли этот вечер
На рождественском базаре.

Вас – в объятья, ногу – в стремя, –
Мы умчимся от погони
В то придуманное время,
Где в лугах пасутся кони.
***

«РАЗБИТЫЙ ГЛОБУС»
Через осенние леса
Спешит автобус,
В озёрах плавает листва,
Вращаю глобус.

Я прилетел ещё вчера,
Я в Новом Свете.
В Москве осенняя пора,
Манхеттен в лете.

Меняю ритмы городов:
Нью-Йорк на Бостон.
Сердцебиение годов –
Унять не просто.

Чем реже вижу я друзей,
Тем чаще письма,
И острые углы страстей,
Овалом виснут.

А телефонные звонки:
То плачь, то стоны.
И дни рождения горьки,
Как похороны.
Пусть время разных поясов,
Пусть вёрсты – мили,
Влюблённость наших голосов
Мы сохранили.

Сквозь разобщённые года
Летит автобус.
Не говорит ни «нет», ни «да»
Разбитый глобус.

***

«ТА, ОДНА».
Я родился и рос на брусчатке Арбата,
Там, где в тихих дворах белый пух тополей.
Чудаки на бульваре читали Сократа,
Реалисты спешили «эй, кореш, налей».

Вновь брожу в толчее, в грязном месиве снега,
Жду, что ты подойдёшь разомкнуть пустоту,
Крик летит сквозь толпу: – Я ищу человека,
Нет, не близкую эту, далёкую ту.

Я в бессрочном плену старомодных желаний,
Ветер парус порвал, волны тянут ко дну.
Годы грим свой кладут по числу испытаний,
Как легко не найти в суете ту одну.

***

«ПО МОТИВАМ РОБЕРТА БЁРНСА»(баллада)
Мы встречались с тобой на закате, друг мой,
Мы встречались с тобой на закате,
Я шептала: «Пойдём же скорее домой,
Ты не будешь жалеть о награде».

Мы прощались с тобой на рассвете, друг мой,
Мы прощались с тобой на рассвете,
Жарким летом и хмурой холодной зимой,
Чтоб нам в след не смотрели соседи.

Мы решили с тобой наши судьбы связать,
Мы решили связать наши жизни,
Чтобы вместе смеяться и вместе страдать
В дни торжеств и в дни скорби отчизны.

Но подул сильный ветер, вдруг ветер подул,
Он принёс запах пота и крови,
Протрубили гонцы, что нас враг обманул,
И судьба вновь нахмурила брови.

Ты пошёл защищать короля, милый друг,
Ты ушёл защищать королевство, –
Через год среди вдов и скорбящих подруг,
Заняла я почётное место.

Ты погиб и остался в далёкой стране,
Ты в чужой стороне похоронен,
И дрожат полуночные свечи в окне –
Мы почтим и оплачем героев.
Мы проплакали год, целый, год мой родной,
Я просила и солнце, и звёзды,
Чтоб нашёл ты дорогу, вернулся домой,
Но молить и просить было поздно.

Время может душевные раны лечить,
Время вытрет и высушит слёзы…
Я тебя постаралась мой милый забыть,
В прошлой жизни оставить все грёзы.

Я встречаюсь с другим на закате, друг мой,
Я прощаюсь с другим на рассвете,
Жарким летом и хмурой холодной зимой,
Чтобы вслед не шептались соседи.

***

«ТОЛЬКО МЫ…»
Снова ветер гудит в проводах,
снова мы по судьбе бедокурим,
вот сейчас по последней докурим
и растаем в несбывшихся снах…
корабли, затонувшие в бурю.

А над городом бредит рассвет,
и синдром ежедневный сомненья.
Я в глазах твоих вижу томленье:
шепчешь «Да», заменившее «Нет»…
Так цепочка слагается в звенья.

Мы с тобой замечтались опять,
не заметив, что близится осень.
На коленях мы осень попросим:
повернуть жизни линии вспять…
не запачкать бы их и не смять.

Разобщённость не лучше тюрьмы.
В рыжий день убежавшего лета,
помнишь, были любовью согреты?
Может, снова сбежать нам из тьмы?
Только я, только ты, только мы.

***

«ПТИЦА ВЕЩАЯ, ГАМАЮН»
Тихо запер входную дверь,
И шагнул в беспросветный дождь,
Ветер выл, как голодный зверь,
А в ушах объяснений ложь.

В гости к нам забрела тоска,
Пепел сыпет от сигарет,
Белит волосы у виска,
И свечей задувает свет.

Серо-жёлтый кусок луны
Заманил в бездорожья жуть,
Гамаюн, объясни мне сны,
Подскажи мне последний путь.
Птица вещая, исполать!
Твоим знаниям и уму!
Я пришёл к тебе погадать,
Как найти себя, не пойму.

И сказала в ответ она
Щебетаньем весенних птиц:
«Непогодами жизнь полна,
Перед горем не падай ниц.

Ещё солнца придёт черёд,
Ты не спрячешься от любви,
Не храни в своём сердце лёд,
Позови любовь, позови».

Улетела за облака,
Утомлённо махнув крылом.
С неба льётся дождя река,
И смеётся над нами гром.

***

«ЭПИТАФИЯ»
Стучу кулаком из дубового гроба,
Кричу во всё горло, что я ещё жив.
Гвоздики и розы на белых сугробах,
Прощальные речи – придуманный миф.

Бросаете землю, спешите засыпать.
Я очень устал и, наверно, заснул.
Сверните платки и не вздумайте хныкать,
Я вовсе не умер, я вас обманул.

Снимите с себя этот траур одежды,
Повесьте поглубже в стенные шкафы.
Конечно, врачи оказались невежды,
Я им не поверил, не верьте и вы.

Я встану сейчас, и отменим поминки.
Сложу чемодан и с хмельной головой,
Приеду к тебе, как когда-то, в Кузьминки.
Пока не забудешь, я буду живой.

***

«НЕ ПОВЫШАЯ ТОН»
Ты в письмах часто пишешь про дожди,
Про стаи птиц покинувших отчизну,
Гадалка нагадала, жди – не жди,
Что радость жизни переходит в тризну.

Ошелестел уставший листопад,
Гортанным криком откричали птицы…
Мы встретились с тобою невпопад
И невпопад задумали проститься.

Меня дорога манит на восток,
Твой путь лежит по-прежнему на запад,
И в эсэмэс сухая проза строк
Напоминает мне казенный рапорт.

Нам не сгорать, как свечи, при луне,
Не засыпать под птичий шум восхода.
И дело не в тебе и не во мне, –
Нельзя войти в одну и ту же воду.

Мы говорим, не повышая тон,
В любой разлуке виноваты оба.
В сердцах застывших поминальный звон,
Не торжества, не ревности, не злобы.

***

«РАНИМЫ»
Я вновь привыкаю бояться любви,
Как в бурю на скалы плывут корабли,
Так наши сердца через мрак непогоды,
Уносят всё дальше в нейтральные воды
Невзгоды, невзгоды, невзгоды…

Нейтральные, это не я, и не ты,
Ничейные, значит, сгорели мосты,
Необщность, она разделила дороги.
Неясность пути – в кровь разбитые ноги.
Пороги, пороги, пороги…

Послать вам письмо потянулась рука,
А взгляд в потолок: ни петли, ни крюка.
От боли кричу, но не слышно ни звука.
Кровь бьётся в висках, как осенняя скука:
Разлука, разлука, разлука…

Я ночью уехал в последний маршрут,
Часы барахлят, расписания врут.
Зачем я спешил? Поезд катится мимо,
Нейтральность, ничейность – непреодолимы.
Ранимы, ранимы, ранимы…

***

«СОН»
Я ушёл в голубую высь,
Я оставил земную твердь.
За меня иногда молись,
Отложив забот круговерть.

Мне в полёте парить легко,
Я со звёздами стал «на ты»,
И летит душа далеко,
Заставляя сжигать мосты.

Мы когда-нибудь станем вновь
Целоваться в полночной тьме,
И стучать в висках будет кровь,
Только ты молись обо мне.

Я, наверно, увидел сон,
Это был лишь ночной каприз.
Снился мне поминальный звон,
Но я с неба сорвался вниз.

В пьесе жизни земную роль
Я ещё не исполнил, нет.
Что ж ты ноешь, глухая боль?
Что ты шепчешь, судьба мне след?

***

«ДЖЕРАЛЬДИНА»
Картины кистью на стене – вот так картины!
Какие ткани на окне – вот так гардины!
Омары, чёрная икра, бок осетрины…
Ты собрала бомонд Москвы на именины.

Взлетели пробки к потолку – в честь Джеральдины,
Шлют поздравленья и парижи, и берлины,
Мужские особи несут цветов корзины,
Пришёл бомонд, бомонд Москвы на именины.

Здесь все мужчины олигархи – властелины,
А их любовницы стройны, как балерины.
Имён не встретите простых: Полина, Зина,
Зато, Сабрин десятка два и Магдалины.

Мужчины помнят, как любили Джеральдину,
Для возбуждения, понюхав кокаину,
Её любили даже старые кретины, –
И вот теперь все собрались на именины.

Здесь всё смешалось и фонтаны, и павлины,
И меценаты звёздных поп, и лимузины…
Все СМИ, конечно, сообщат про именины,
Как пышно праздновал бомонд у Джеральдины.

А где-то там, на Соловках, заплачет мама,
Она на почте продиктует телеграмму:
Скорее дочка приезжай, хочу проститься,
Перекрестить хочу тебя и помолиться.

Мне жить осталось на земле совсем немного,
И скоро ангел позовёт меня в дорогу.
Кому оставлю клок земли, избу, скотину?
Ты приезжай домой скорей, дочурка Нина.

***

«МИНУВШАЯ НОЧЬ»
Камнем разбиты огни фонарей!
Узкая улица окон лампадами,
Как маяками, за сотни морей
Знак посылает рождённым горбатыми.

К ночи источены тени фигур,
Скрыты ошибки Великого Зодчего.
Только луна – одинокий лемур
Видит в ночи, что работа испорчена.

В комнате тёмной с балконом во двор
Призрачным кажется ваше явление.
Мы исполняем судьбы приговор
Без сожаления, без сожаления…

Час расставанья, уж близок рассвет.
Быть Маргаритой безвестного Мастера –
Вы не давайте печальный обет,
Ваши слова переменятся засветло.

В стёклах окон отдежурил закат,
Отблески звёзд промелькнули и сгинули…
Снова восход – заводной акробат
Из-за черты горизонта
вдруг вынырнул….

***

Я больше не пишу стихов…
Не надо.
Со щёк стираю след грехов…
Помада.
Кого любил и сколько лет?
Неважно.
Ведь Бог, придя, погасит свет
Однажды.
Во тьме рассыплется закат
Пурпурный.
А по Арбату вновь Булат –
Дежурный.
В апреле застучит капель,
Обычно.
И соловья вернётся трель,
Логично.
И кто-то юный, как и ты
Когда-то,
Сведёт в соитии мосты
По датам.
Опять табачный дым клубком…
Дилемма.
Жизнь по ступеням кувырком…
Богема.
И ночь, и уличный фонарь,
Аптека…
Слов череда легла в словарь
Из века.
Застыла дулом на виске
Измена.
Волна ушла, а на песке
Лишь пена…

***
THE END
С любовью к читателям и верой в Бога, ваш Брисов Владимир 25.06.17.

Вам понравилось?
Поделитесь этой статьей!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.