Отзывы

Здесь вы можете оставлять комментарии

639 комментариев
Напишите ваш комментарий здесь »

  1. Марк Яковлев Марк Яковлев Константину Консону:

    Константин, мне понравились Ваши стихи-путешествия в актуальном номере журнала, а особенно стихотворение-путешествие в прошлое столетье:
    «На взлете, за гранью,
    Во тьме и при свете.
    Назначь мне свиданье
    В двадцатом столетьи!»

    Желаю дальнейших путешествий — теперь уже в будущее и новых стихов!

  2. Татьяна Качеева:

    Владимиру Спектру
    Как емко, точно и талантливо все сказано, Вова! Спасибо за Луганск…

  3. Светлана Лось Василию Бабушкину-Сибиряку:

    Спасибо Вам за отклик, Василий! За высказанное мнение.
    А я прочитала Ваш рассказ об Ангаре и одичавших с горя кошек. Мне понравилось, но отзыв оставить не получилось. В компьютерных делах ничего не смыслю. Пальцами потыкала туда-сюда и ничего у меня не вышло. По поводу этого рассказа я бы хотела кое-что сказать Вам частным порядком.
    Как это сделать здесь — не знаю.
    С уважением, Светлана

  4. Василий Бабушкин-Сибиряк:

    Прочитал Историю любви Светланы Лось, и хочу ей сказать спасибо за очень добрый и нужный рассказ. Всё в нём созвучно нашему времени. Как мало стало Любви в мире и как её не хватает. Желаю вам успехов в вашем творчестве С уважением

  5. Светлана Лось Марку Яковлеву:

    Благодарю Вас, Марк, за столь щедрый подарок! Он универсальный!
    Его ценность в том, что одарив меня, Вы одарили всех читателей и почитателей поэзии. Хорошее стихотворение, оформленное и озвученное таким образом, сделалось видимым. Удачное сочетание звука с текстом, со зрительным рядом создало неповторимую картину единения прошлого с настоящим. Пушкинские строки пробудили вдохновение, но стих Ваш не подражание образцу, а любовно нежное, вполне самостоятельное произведение, свидетельствующее о поэтическом мастерстве.
    Так я его увидела.
    С поклоном,
    Светлана

  6. Марк Яковлев Марк Яковлев Светлане Лось:

    Дорогая Светлана! Воздушным шаром интересоваться не надо. Я мечтаю упасть вместе с Вами не с воздушного шара, а лучше с велосипеда и в мягкую травку 🙂 Но мечтая, будь осторожен — мечты иногда сбываются! 🙂 Вот Вам мой подарок за поцарапанные при падении с велосипеда коленки — поэзофильм «Медальон»:
    https://www.youtube.com/watch?v=g8G-xvCshaE

  7. Марк Яковлев Марк Яковлев Татьяне Андреевой:

    Понравился простой, но необычный рассказ Татьяны Андреевой «Муха» в очередном номере журнала. «Теперь меня занимает вопрос – неужели мухи что-то соображают по-человечески? Или я в прошлой жизни была мухой? И долго ли она будет у меня жить, она ведь совсем чужая мне – надо брать плату за проживание. С другой стороны, не хочется платить лишние налоги. Думаю, пусть пока живет – до лета, а там видно будет». Теперь и меня занимает вопрос: а кем я был в прошлой жизни? 🙂

  8. Светлана Лось Марку Яковлеву:

    Здравствуйте, дорогой Марк!
    С велосипедом или без, здравствуйте!

    Что он Вам так дался — в толк не возьму, в любом случае — спасибо за приглашение.
    Звучит заманчиво, но… Ездить на велосипеде не умею, придётся Вам меня возить за собой в виде балласта или тормоза. Оно Вам надо?!?
    Разве что есть велосипеды с прицепом? Или нет? А тормоза есть? А вдруг мы упадём? Существует ли велосипедная страховка? А зонтик на случай дождя?
    «Брать зонтик или не брать?» — вот основной вопрос.

    Может, лучше мне прикупить подержанный воздушный шар по сходной цене? Кажется, я видела такое объявление в русской газете. Поинтересоваться детальней?

    Милый Марк!
    Ваше предложение меня выбило из колеи. Заманчиво, конечно, увидеть Париж и …
    Боюсь, что реально мне светит только это самое «и» даже без отточия.

    Зато помечтать о встречах с замечательными людьми можно. Что и делаю с удовольствием.
    Благодарю Вас!

  9. Цалий Гройсман:

    Прочитал “Шпиономанию”. 17 глав. Думаю, названием этим автор как-то сузил описанное и пережитое. Было “Хождение по мукам”.
    А здесь, скажем так: “Хождение по жизни” Павла Сиркеса. Ведёт он нас своими дорогами, а мне кажется и видится: ведь было это и со мной, и мне выпадали те же дороги. Дороги эвакуации. Зима, холод. Длительные, без конца, стоянки промозглого товарняка в разъездах в ожидании “встречного». Наконец, семафор открыт. Тронулись. И новая забота.»Кипяточек, а кипяточек… Будет ли хоть на следующей станции этот кипяточек?»
    Первые послевоенные годы. Голодные и холодные. На улицах беспризорщина. В школах сплошная безотцовщина. Помню, заболел мальчик, второклашка, Боря Курусов. Надолго заболел. Покормила его мама котлетками с базара. А котлетки те из человечинки оказались несвежими.
    Хлебные карточки. Ночные бдения в очередях за хлебом. Девочка-нищенка с братиком-малышом бродит по дворам и не “Долю, мою долю“ выводит, а про то, как “…оба молодые, оба Пети, оба получают ордена”.
    Потом кланяются и просят: ”Тётя-хозяйка, тётя-хозяйка, дайте-подайте корочку хлеба!” И двор несёт, кто что может. Наш такой бедный и такой сердобольный двор.
    Уважаемый Павел Семёнович, в этих нескольких штрихах ни шпионов, ни шпиономании. А взрыхлились вот такие воспоминания. К чему это я? Опять-таки, при всей серьёзности тем разнузданной шпиономании, стукачества, террора, страха, пронизавшем страну во всех возможных измерениях, Ваши 17 глав не исчерпываются ими. В них – жизнь, несмотря ни на что. Наша жизнь. И потому, наверно,“мне всё здесь на память приводит былое”.
    Дети войны. Так принято называть поколение Павла Сиркеса. При “детях” в отечестве нашем сменилось с полдюжины, если не больше, правителей. Правители менялись. Система – нет. Середина 50-х. С высоких трибун, кого надо осудили, кого надо выпустили,самых злостных расстреляли. Может народ прекратили гнобить? Дали слегка оттаять «по Эренбургу». Ну, и хорош! Игры на том и кончились. «Не хлебом единым” пользовались власти, как лакмусовой бумажкой – проверяли на лояльность. П. Сиркес проверку не прошёл. Смелая и, как нож острая, телеграмма в “Известия”: “Платонов нам не друг, а истина дороже”, а потом, в завершение, “живой барометр” от Троцкого – о большем подарке страждущие “разогнать синагогу” и мечтать не могли. Теряет Павел работу в газете “Социалистическая Караганда”. А то, что газета потеряла толкового, грамотного работника, никого не колышит. Расстановка кадров – по степени лояльности: для карьеристов и стукачей ворота нараспашку. И в “органах” не дремали. Обозначили “синей” меткой, что значит “ненадёжный”, чужой”. “Берегись!” – по пьяни советует Павлу работник тех же “органов”.
    Вот и берегись. Кому ж беречься? Человеку из полуголодного детства? Человеку, которому нечем было обогреть себя в зимнюю пору? Человеку, отец которого сложил голову за отечество? Человеку, который школу закончил с золотой медалью, а университет с Красным дипломом? Человеку, который верой и правдой хотел служить и служил отечеству? Беречься тех, кто у власти, кто взял себе право метить людей и пинать их сапогами. И не уберечься от них нигде. Тебя, меченого, найдут везде.
    Что за напасть? Миллионы людей стучат друг на друга и миллионами же обрекают друг друга на “пропадюку”, как говаривал близкий мне человек. Главное, успеть настучать первым. Настучал – выжил.
    Но – кто выжил сегодня, пропадал завтра. Люди подозревают, люди боятся. Тихо, часто исподтишка, истребляют друг друга. Сталин и приспешники знали, что делали. Создали систему-молох. Страна, люди погружены в шпиономанию. Жизнь людей в этих условиях – об этом главы произведения.
    Рассказывает П. Сиркес о людях времён до- и послесталинских. Сталина нет, а дело не пропало. Ф. Ф. Боярский, инвалид войны, ответ-секретарь редакции, человек, по сути, добрый, знает, что сам творит неправедное на том собрании, и гончим не мешает драть человека в клочья. Всё знает этот Ф. Ф. Знает и то, что если поведёт дело по-другому, его же и закопают на второй день.
    Читаю “хождения” П. Сиркеса. Насыщенная, я бы сказал, перенасыщенная историями, событиями жизнь. Людей не сосчитать – сколько повстречал он на своём пути. Громадный социальный срез. Шахтёры, актёры, писатели, поэты, режиссёры, генералы, операторы, драматурги и просто, пусть не отмеченные известностью, но никак не менее интересные люди. О всех написано, о всех талантливо рассказано нам в “Шпиономании” и других книгах писателя.
    Спасибо, Павел Семёнович! Здоровья и успехов!

    С уважением, Ваш читатель, Цалий Гройсман.

  10. Марк Яковлев Марк Яковлев Светлане Лось:

    Дорогая Светлана, Вы пишите, что Вам «до Джойса, как до Парижа на велосипеде». Всё зависит откуда ехать! Так что подьезжайте к Парижу, а дальше покатим вместе на велосипедах 🙂 Ясно одно: дорогу осилит идущий (или едущий на велосипеде).

  11. Марку Яковлеву.
    Здравствуйте, Марк! Спасибо, что обратили внимание на рассказец. По-женски обрадована Вашей ассоциацией, хотя мне до Джойса — как до Парижа на велосипеде. К слову, я вообще не умею кататься на велосипеде.
    С большим интересом прочитала у Вас о Бродском. Так понимать поэта и так писать о нём может только поэт.
    Вдохновения Вам!

  12. Спасибо за добрые слова, дорогой Василий Кузьмич. Зайдите в наш журнальный зал, мы выставили новый номер, там Ваша повесть. Было приятно с ней работать.
    Ваша Е. Жмурко

  13. Василий Бабушкин-Сибиряк:

    Мой комментарий к эссе Анатолия Николина опубликованного в номере 16 за сентябрь 2015го года. Почему так поздно? Лучше поздно чем никогда. Спасибо, Евгения!! Ваши слова нашли отклик в моем сердце.. стыдно. Не оправдываюсь тем, что только недавно смог получить журналы и прочесть многих авторов (спасибо Буквоеду).. только теперь нашёл выход к вашему сайту ( из Сибири дорога до Европы долгая). Надеюсь, что теперь не зарастёт моя тропа на ваш сайт..
    Спасибо Анатолий за ваши замечательные слова о хорошем человеке, и особенно о Евгении Жмурко. Как верно вы сказали что добрые слова о человеке мы говорим, когда его уже нет.. Пусть простит меня Евгения и не посчитает мои слова за лесть, я хочу чтобы она прочитала, какой она есть замечательный человек. Отдавать себя и своё время на прочтение каждого автора и ещё отвечать ему — способен не каждый редактор. Найти и выбрать из множества авторов тех, кто подаёт хотя бы небольшую надежду на настоящее творчество и после работать с ним, отшлифовывая его творческие грани — может только человек любящий людей и имеющий доброе сердце. Простите мою пафосность и затёртые сравнения.. она достойна лучших слов. Я написал и выразил свою признательность этой доброй, умной,отзывчивой к другим людям женщине только по той причине, что как сказал Анатолий, нужно говорить добрые слова человеку сейчас, а не потом. Потому что «потом» может и не быть. Вот и говорю Евгении: Всего вам доброго,светлого в вашей жизни. Ваш труд очень востребован сейчас .. побольше бы таких людей.. Бориса Горзева я начал читать и у меня есть строки посвящённые таким людям;
    Уходят с каждым веком поколенья,
    Как не ряди, а жизнь совсем проста.
    А люди, люди, как поленья,
    Для вечного, горящего костра.

    С уважением к тем кто меня правильно понял Василий Бабушкин-Сибиряк

  14. Марк Яковлев Марк Яковлев Светлане Лось:

    Понравился рассказ Светланы Лось «Новая семья»: «Я люблю твою собаку!». Это звучит почти как у Джеймса Джойса: «Любишь меня, люби и мой зонтик!» Желаю автору дальнейших успехов 🙂

  15. Игорь Кобринский:

    Отличный русский язык. Интеллект не спрячешь. Мои комплименты!

  16. Ирина Жураковская Ирина:

    Взгляд на рассказное (Продолжение Лакомого и Za-Za)

    Геннадий Лагутин
    а вот его отстаивала в 2010. Плакала. Сначала пробежала бегом по рассказу «Молоко». Вот, как и Владимир Яценко… Война? Та ещё? Сейчас вокруг столько войн рядом стучится… а потом произошла полувчитка, на ассоциативе. Но всё же бегом. Под окончание выдохнула — Господи! Нашла Лагутина на сайте другом, там и прочла — и поправку, что Пражский, кажется, конкурс пропустил. Здесь уже всё вычищенное. Хотя где-то запятые сбили… Но не важно.
    И после внимательного прочтения, могу сказать, что текст достойный. Густой, словно наваристый борщ.
    Длинный, да. Но коль уж войдёшь в прочтение, не уйдёшь — затягивает. Там нет неправды и наигранности. И пласты лежат. Отхвачен кусок жизни и развёрнут на ладони. Сцена с коровами, полёгшими от пуль, может показаться специально вставленной. Но надо отдать должное Автору, всему рассказу и этому моменту (было ведь и такое, и множество другого — во что и не поверишь — но происходит), они пробивку делают сильнейшую по читающему.
    Текст художественный. Прописан нестандартно. Передано то разговорномысленное чётко. Видим ГГ и осязаема вся картина рассказа.
    Ух ты… ну да … сравнение. конечно. не в тему. о войне, и героическом. и услугу Автору оказала недобрую. Так не критик…
    Не бабье дело в комменты иттить, борщи варить разве что.
    Доброго Дня, Честной Компании.
    А рассказ — отличный. Может и ассоциация-то такая от языкового, тщательно созданного… Неужто, никто не обратил внимания на словесное построение рассказа, оно действительно густое, но ты в нём не вязнешь.
    И картины проявляются происходящего — руку протяни и коснёшься дыма, воздуха плотного, шинели …
    Нда, Лагутину Геннадию респект.
    Я сама запнулась (tatushka), но рассказ сильный. И от того, что сказано неудачно и повод для всех повеселиться — это всего лишь мой прокол… но не Автора.
    А влезать в чужую шкуру писатель просто обязан.
    Или хотите сказать, что всё литературное, в том числе и классическое, пройдено в реальной жизни всеми писателями…
    Мне, кажется, Владимир Яценко отреагировал конкретно на мой коммент к рассказу «Молоко».
    Зря, конечно, вступила на скользкий путь комментаторства, но за всё отвечать надо.
    Действительно, думаю, что ж так рассказ Лагутина опозорила своим ненужным ассоциативным рядом…
    Пооправдываюсь…
    Всё тут как-то шуточками и удивлением праведным воспринялось…
    Может быть разница в восприятии…
    Рассказ «Молоко», для меня, на самом деле и не о войне. А о жизни.
    О том, что война противоестественна по сути своей. О том, что наши поступки не всегда верные, и это часто просто невозможно признать.
    И удивляется ГГ — как же так…, я правильно вроде делал, раскулачивал, отправлял в Сибирь односельчанина. Враг же он… не укладывается в голове, что этот враг оказался сильнее и честнее во многом. Когда же приходит осознание неправды жизни нашей, по сути постоянной ненужной войны всех против всех, шедшей до Войны с настоящим Врагом… Когда молоко окрашивается кровью. Когда крестьяне вынуждены убивать. А целое стадо коров — кормилец, уничтожается фашистски, становится страшно жить.
    Вот и ассоциативный ряд — не столько о войне и о героизме, а о молоке, о деревенской жизненной дороге разломанной смертями. Собственно в рассказе Лагутина ещё много подтекстовки. Но если её не видно читающему иначе, то и не объяснишь.
    Вот такой рваный и неудачный коммент. Со своим взглядом на героику, борщ, молоко и деревню с уклоном в историческополитическое.
    Ну и по этому пункту попытаюсь оправдаться… день такой. Впрочем, другие мозги себе не вставишь. Говорить надо верно, чтобы люди понимали (это я о себе).А то снова вменят мне борщевое.
    Владимир, я не о том, что сначала бегом читала и вроде как и Вы также…
    Я об этом, о цитате вверху. К войне, и той, и позже, прокативших по людям, и нынешних отношусь точно так. Поэтому и пронзил рассказ Лагутина. Настоящий рассказ.
    Но…
    Много ли из воевавших не то чтобы рассказ сотворить, а просто рассказать хотят? Об этом говорить порой невозможно. Вот ночью — кричат.
    Высоцкий, которого многие фронтовики считали своим, служившим на Той войне, фронтовиком — был ли на войне? Вот и всё… неважно, стихи, проза.
    всем спасибо за неравнодушие… и за стих.
    \\\\\\
    Андрей Звонарёв
    На самом деле, тема военная часто выдаётся вот так – во снах-видениях, фантасмагорично-аллегорично. Андрей Звонарёв создал историю неправдоподобную, но видимую, со многими пластами. Вот здесь, пожалуй, может и опасность, когда в одну историю рассказую, вставляется множество временных сдвигов и событий. Когда Автор пытается уместить на одном пространстве прозаическом – и разные перемещения военные — ушедшие, и жизнь настоящую политическую во всех ипостасях за раз, и письма с предсказаниями, и опыты медицинские многофазовые. Практически – портал. Насыщенно слишком получается. Несколько сумбурно. Впрочем, и понятно – обо всём этом стоило написать, а исполнение авторское — сугубо личное дело. И ещё – солдат в боевых условиях, перед смертью, получает Откровение. О будущей жизни. И это не неправдоподобно, это возможно лишь одна из каких-то историй тайных, о которых в миру известно. Медики и священники сталкиваются со столькими чудесами за свою практику, что ещё много чего могут поведать. Тем более, Автору удалось достаточно зримо передать картины событий, заинтриговать Читателя. И без того – не просто фантастической историей, а памятью. Нашей памятью о войне. И совершенно разным, как выясняется – отношением.
    \\\\\
    Виктор Никитин
    «Счастье средней тяжести» надо читать, когда грустно, когда сумерки, ты отвержен всеми и самим собой. Музыкальная, ранимая литературная вещь. Поначалу вязнешь в строках, то ли туман густой, то ли снег глубокий. Постепенно музыка набирает обороты, просыпается солнце и звучит, звучит, заставляя чтение рассказа заканчивать с улыбкой лёгкой – никуда не исчезающей и после видимого расставания с Автором. Виктор Никитин говорит о вещах важных, многим известных, но делает это так совершенно, что ты ощущаешь простоту счастья, ненадуманность и невесомость его. Ощущения. И эта неслышимая бобинная шшшш. Почему-то шшшшш. Тихие всплески счастья внутри. Словно кокон рождения мира.
    \\\\

    здесь взгляды на Авторское. Если что-то Автор сочтёт для себя обидным или неверным, прошу сообщить- уберу. Если не стоит выставлять – пишите, прекращу публикацию. Собственно, пока почти всё – звучало в журнале. Это просто компоновка. Скорее, она больше важна для меня, чем для Авторов.

    © Ирина Жураковская, 2016

  17. Уважаемый господин Осоков. На главной странице сайта в новостной ленте ответ на Ваш вопрос.
    Редакция

  18. Уверен, получится. Желаю успехов.

  19. Ирина Жураковская Ирина:

    Спасибо за отзыв. Это мысли вслух, поэтому зачастую Автор где-то между строк. Мне важнее, что он говорит и как. И верно, надо акцентировать Автора — ставить его перед отзывом. Иногда так и пишется. Евгения Жмурко предлагает выставлять в самом журнале. Но, как получится.

  20. Понравился дайджест-комментарий Ирины Жураковской.
    Коротко, ёмко, хорошо написано. Да ещё и благожелательно (!). Спасибо.
    И, конечно, пожелание: надо бы где-то (в начале или в конце, лучше в начале) сразу указывать автора комментируемого произведения и название произведения.
    А то приходится выискивать это из текста.

  21. Марк Яковлев Ольга Розин, Нью-Джерси Марку Яковлеву:

    Марк, с удовольствием прочитали ваше эссе.
    Погрузились в мир необыкновенных людей, романса и поэзии.
    Спасибо!

  22. Ирина Жураковская Ирина:

    Взгляд на рассказное (Продолжение Лакомого и Za-Za)

    Ефим Гаммер и стихи, сплетённые из смерти, винтовки и песенного, разгуляйского, таким видится его «Пунктирное стечение минут». В этой подборке много размышлений, ассоциаций, Автора захлёстывает реальность, и он практически тонет в водовороте взорвавшейся жизни. В «Каторге бытия», для Ефима Гаммера исчезает человек – «Нет человека. Глина и песок». Стихи, по-разному скроенные, где-то со сбитыми углами, рифмами, кричащие и красной нитью боль. Не попытка разобраться с человеком, который песок, а итоговое – потому и песок с глиной, что всю жизнь почему-то — война.
    \\\\
    Таких строчек всегда хочется больше. Хочется Авторского чувствования, которое вскрывает «жизнь отмычкой свежевыструганных слов…» Рождение образов и восприятия мира через призму переливов колокольчиков, их нежного звона откуда-то с Другой стороны. Нежность присутствует в стихах. Как Евгении «Джен» Барановой удаётся сочетать подвенечно эту нежность, боль и тихую грусть — для меня остаётся загадкой.
    \\\\\\

    Рассказ «Никто не заказывает коктейли» абсолютно прост. Маленький. С первого взгляда. Но поэтичность Автора сразу же берёт за жабры, если они у вас есть. Поэтичность, песенность в прозе многие считают ненужным элементом, а то и преступлением. Не мне с этим мнением спорить. Поэтичность «Джен» в данном случае — с полуулыбкой, ностальгическая, словно о мире, которого нет, а так хотелось бы.
    После лирического начала, начинаются пробелы временные. Хочется чего-то большего, но его нет. Спасает некоктейльный рассказ смысловое окончание — прозаическое, почти равнодушное открытие тайны. Тайны человека, который не верит смерти.
    \\\\\\
    У Клавдии Смирягиной стихи басовитые, обнажённые, степенные по-взрослому. Во мне они вызывают странные и небывалые эмоции. Словно медовуха настоенная, сила былинная. Автор талантливый и порой жёсткий в выражении своего взгляда на жизнь, а находки слов и картины, рождаемые в стихах, передать прозой — дело неблагодарное. Говорить о стихах Клавдии Смирягиной, пытаясь подарить свои ощущения, передать их — не стоит. Читать надо. Самим.
    \\\\\\\\
    Поэт мыслит ассоциативно. Он разобран на винтики, Его мозг слеплен из остатков раздробленных картин Дали. Словно тибетский йети, бредёт его смысловое, его губы проговаривают забытый(а может, нерождённый мир). Дмитрий Близнюк буквально взрывает строчками восприятие обыденного. И это потрясающе. Неотрифмованное пространство будоражит строками, которые вольно слеплены Автором, но при этом нет хаоса, Есть нечто тамтамное и стучащее в стихах. Недаром Автор говорит — «Тишина — это дорога из другого мира». Конечно, из другого. В мире Дмитрия, взрывающемся стихотворной вулканной лавой — наблюдается ежесекундное потрясение.
    \\\\

    Говорят, день рождения у вас. нет отголосков боли и потерь. и не скучны у окон занавески. птиц стройный хор такой устроил дребедень, что захотелось бросить тортом. нет и войны. она взорвалась в старых двориках Одессы, средь харьковского парка и в краях, где Киев порешил и задавил, и кинул метко ошмётки мин, гранат и всяких точек У. Как хорошо. что вы так далеки и безопасно можно выйти в сквер, где зимний свет уже отсвечивает летом. Как хорошо любить, держать за руку сон, что память ненароком растревожит. Вам быть и быть. в созвездья не спешить.Покусывая колпачок от ручки, писать озябших строк дневник. перерывать архив. И тихо улыбаться внучкиным рассказкам.(Инне Иохвидович 2015)
    …….

    Мне довольно тяжело читать эссе Анатолия Николина «Двое между льдинами». Автор сдержан, его мнение по восприятию фашизма теми, кто пострадал от войны (и с теми, кто поддерживал фашистов, и с теми, кто боролся с нацистами) достаточно внутренне скрыто. Он абсолютно честно, практически без эмоций, показывает на примере литературных произведений двух разных Авторов как видится ими война, как они создают своих героев и антигероев. Как современный мир смотрит на тысячи погибших, и как легко переиначиваются отношения к фашистам, которые развязали смертельную бойню. Тяжело – так как, находясь среди вроде цивилизованных и приличных людей, мне до безумия страшно видеть их радость и поощрение-оправдание смертям тысячи таких же, как они (бывших граждан их же страны, которая никогда уже не будет прежней). И бывшими, их сделали они же. Те, кто участвовал в демократических игрищах, породивших, при поддержке тоже вроде цивилизованных стран, неонацистскую буферную зону-полигон, ради поддержания западно-американских материальных и политических интриг.
    \\\\\\\\

    Стихи Марины Меламед – это песенки, лёгкие и звонкие, с небольшим придыханием. Словно бежит Автор и догоняет строчки, ловит их в нежном бризе и переиначивает под своё настроение, свои истории. А когда возникает такое движение строк, то всё равно где ты живёшь – аукается ли Россия или Иерусалим отзвучивается, может – Париж, а может – Бесконечность пространственная. И просто Знак такой – Четверг. И цокот каблучков.
    \\\\\\\\

    Наверное, мне стоило бы рекомендовать прочесть рассказ Романа Михеенкова. Но кто ко мне прислушается. Да и читая его «Личную песенку», испытывала очень разные чувства – хотелось возразить, что всё не так. Или хотя бы — не всё так грустно. Или, что это не про Россию и так никогда не будет. Что кроме диссидентских взглядов — есть множество других мнений. А к оппозициям всяческим – есть очень отрицательное отношение. Но это решать Читателю, в конце концов, какую оценку дать произведению. Единственное, что могу сказать уверенно, Автор, пожалуй, и сам не понял, как больно читать его рассказ, как тема неоднозначна и катастрофична, как хочется поспорить и доосознать прочтённое. Как остаёшься в горьком недоумении от испытанных разорванных чувств. Для меня, это успех Автора – когда после окончания рассказа, ты взорван внутренне и разбалансирован в эмоциях. А вроде – песенка звучала — тихо и медитативно.
    \\\\\\\\\
    Неудивительно, что именно Инна Иохвидович пишет о книге, презентация которой планируется 20 мая 2015 года в конференц-зале Русского Дома в Берлине. Её произведения говорят сами за себя. Невероятной интуицией-предвидением, отражённой в рассказах, она пытается предупредить людей о надвигающейся беде. Фашизм расцветает. И кто-то заинтересован в этом. Её многие рассказы – память о войне, концлагерях и растерзанных жизнях. Почему она, как и Авторы книги «Живая память – молодёжи», пытается достучаться до нас, напомнить правду, документально отразить истинные события. Возможно, потому, что иначе всегда будут те, кто захотят возродить нацизм.
    Историю любят переиначивать. Любят скрывать. Народу, который пережил войну с фашизмом, выстоял и победил, вроде бы и не надо ничего доказывать. Советский народ потерял столько жизней, сколько ни одно из остальных государств, участвовавших в войне с нацизмом. Но идут годы, и перед подрастающими поколениями внезапно появляется новый взгляд на ту войну. Скрытая борьба за умы уже не является секретом. Годами медленно и постепенно переписываются факты – фашисты в новых учебниках превращаются в героев. Советские войска испаряются, они не герои-освободители, не они освобождали земли СССР и Запада. И вот результат – в бывших странах Советского Союза – неприкрытая травля русских людей, нарастание национализма местечкого, война и убийство своих же сограждан. Возрождение нацизма с небывалым размахом.
    Это происходит не только в странах бывшего СССР, это происходит во всём мире. И те правители, которые поддерживают рост коричневой чумы, правых группировок в других государствах, не успеют оглянуться, как могут сами, в своей стране столкнуться с тем же самым оголтелым фашизмом.
    \\\\\\
    Мне интересны круги, которые зябко дрожат на воде. Отталкиваются друг от друга, сбли- жаются. Иногда тонут. Создаются новые. Любопытство, жажда иной информации приводит к новым общениям, новым взглядам. Люди, ищущие новое, своё, близкое к тем мыслеформам, которые витают в пространстве жизненном – их пространстве, читают одни и те же рассказы, книги, стихи, смотрят фильмы, добираются до выставок на перекладных или личных авто. Часто они совершенно не разго- варивают и не делятся своими взглядами с чужаками. Но именно с чужаками они сопережи- вают открытие слов, красок и образов на холсте, музыки в зале или из компьютерных фай- лов. Совершенно разные, мы, словно одно тесное межпространственное создание, собираем- ся возле одних источников. Пьём одну воду. Мы можем иногда не соглашаться с тем или иным выводом авторским, встреченным у ис- точника, но мы здесь – и значит, в чём-то мы соединены, общны. Так, появляясь в журнале «Za-Za», я вижу рассказы, стихи, очерки, которые мне интересны. Вижу людей, которые соз- дают и мой мир, моё мироощущение. И при всей раздробленности наших политических, мирских и религиозных течений, на- ших стран — находя общее в литературе, искусстве вместе с совершенно посторонними людь- ми, сохраняется вера и надежда, что когда-то мы перестанем быть чужими. Сможем пожать друг другу руки.
    //////
    Когда-то Анатолий Ярмолюк поразил меня своими рассказами — краски переливались, необычное звучание авторской речи, индивидуальной, как и взгляд на наш мир — притягивали. Интереснейшее чтение, доложу вам. Разноцветное вино небес — такое название совершенно в стиле Автора, подумалось. Но исполнение, возможно, из-за объёмности повести — не оказалось столь сильным. Такое впечатление, что Автора два — один владеет слогом, его герои, независимо от того — вокзальная ли это шлюха; человек, ушедший из дома, где он лишний и нелюбимый; сын его — нерождённый, но играющий важнейшую роль; цыганка; младшая дочь главного героя, подбившая сожителя на убийство, и пожинающая плату за это нЕжитью и нежизнью, другие герои и события, воронкой движущиеся за ними, действительны и осязаемы. И этот первый Автор знает вкус винных небес. Но вот со вторым автором — беда — путается в немыслимо растянутых и пустых диалогах, школярное изложение и куцое, несмелое, однобокое описание действующих лиц не даёт песне первого автора развернуться. Этот второй, мелким бесом прохрамывает по листам и путает тональность. И всё-таки, мне небезразлична эта литературная вещь, её некоторые герои озвучили и мои мысли, моё видение жизни. Дело не в детективно закрученном сюжете, что уже должно бы привлечь Читателя, а именно в том, что за кадром — маленькие шаги и разговоры в поисках разноцветья наших дней. Или серости. Или мрака полного. Что уж там — о небесном вине. Но!Хорошая задумка.
    \\\\\\
    Несомненная искра таланта дарована Автору. Плюс его умение подать себя среди множественности пишущего народа. И это даже не псевдоним, почти идентичный известному писателю, не тематика сибирских рассказов, а самобытность изложения историй, взгляд профессионала, выхватывающего необычайное из жизни не только таёжной (чего греха таить – сибириады становятся редкостью в мегаполисной жизни мира), но и не совсем лесной. Истории о жизни Лешачихи не могут не заинтересовать Читателя. Хотелось бы видеть ещё новое творческое, исполненное филигранным письмом, ёмкими картинами быта людей, зверей, по сути, истории эти могут стать громадной книгой. Лишь бы Автору хватило смелости и сил на этот нелёгкий труд.(Бабушкин-Сибиряк Лешачиха)
    \\\\\
    Три рассказа Сергея Криворотова, словно длящийся и не заканчивающийся поиск. Здесь — сон бегущий мелким таблоидом в мозгах, здесь – взлетающий на детских качелях парень, только не ввысь романтическую, но ад тупости и безголовья, здесь – разламывающееся сознание от окружающей жизни ломкой и рвущей человека на куски, создающей чудищ. Всё о разном. Но для меня они, как многоточия авторские, в поиске Человека и любви настоящей. Порой кажется, что Автор сам еле сдерживается от этих повторений, от жизни за окном – не смотреть бы на дрянь эту врущую с мигающих экранов, баннеров маркетинговополитических, людей – нечеловеками живущими. А тут и сны всё про одно – везде помехи, везде повторы, раздражение сплошь и рядом. Как не стать монстром и идиотом, как сохранить ту нить Ариадны, что удержит и выведет из лабиринта. К солнцу, небу, садам в закатном сиянии и красивым по-настоящему людям.
    \\\\\\\\
    Стихи Автора – скорее песни, тексты, которые невозможно просто проскочить, их надо прослушать, включиться. И, конечно же, не удержаться, посмотреть множество видео, где Александр Гинзбург общается с аудиторией и поёт. Мне всегда казалось немыслимым говорить о стихотворениях, их нужно читать и осязать, «Сердцевину» Авторскую необходимо просто слышать. Его «Части Света» созвучны Балладе о кембрийской глине, исполненной им же. Его человек – рождение этой глины, этой силы, этого переплетения лучших качеств земли древней эпохи. И пусть у Автора, скорее другой взгляд на глину, она шлифует ложь людскую, но возможно не так что-то поняла в этом ведовском круге, пространственном, где жизнь и смерть сплелись. Где честь смерти защитников превыше позора, не защищавших, но живущих. Всё лечится и рождается глиной земли. Мне кажется, что, как и стихии – огонь, вода, воздух (ветер), камень (земля), раскиданы по частям мира Автором неспроста, так и все его стихоциклы живут своей жизнью и порой подталкивают своего сотворителя к новому, к иному. К инакомыслящему. К облакам, летящим над балконом, над крышей с трубами и антеннами. И ещё, просто маленькое пожелание Читателю — послушайте запись в Тридцатке питерской, вроде 2009 года, там две песни – «Ты не соскучишься со мною»…и старая французская «Шарманщик». А ещё есть чудесная запись в Сетевизоре, где Нателла Болтянская ведёт передачу на «Эхо Москвы» с гостем Александром Гинзбургом. Всё это можно обнаружить на инетном просторе, который, как электронный журнал, сближает и Авторов, и Читателей.
    \\\\\
    Михаил Аранов «Рыжая лошадь»
    Иногда поражаюсь, отличное произведение, а комментариев на сайтовых страницах не находится – ни хвалебных, ни ругательнозавистливых, ни тусовочных. Никаких. Часто – это первый знак, что написано замечательно. Конечно, бывает по-разному. От этого рассказа — у меня внутренний крик. Когда сердце разрывается от горя и беспомощности, а изменить ничего нельзя. И сказать больше, чем сказал Автор – просто не стоит. И кричать невозможно. Вот такая «Рыжая лошадь». Читайте.
    \\\\\\
    Колдовство и восторг от стихов Автора. Вот такое ощущение нескончаемой песни-гимна о бабке и девочке, которая смогла передать то своё прошлое и тайное миропонимание в строчках, выплеснутых в какие-то дни. Дни, когда память даже самое неприятное и страшное может превратить в шлейф пыльный, светящийся в солнечном луче комнаты-зала. И мне остаётся лишь склонить колено перед Инной Лесовой, создавшей сказку, озвучившей несколько эпох, пожалуй, столь светло и божественно. Мечта, чтобы все потомки могли Так помнить своих предков, какими бы они ни были.
    \\\\
    Повесть эта вроде хаотична. А как должна звучать исповедь подростка, вечно убегающего по своим совершенно странным делам, возвращающегося и начитывающего все свои мысли на магнитофон. К тому же, готовящегося покончить с собой, и по задумке Автора, собирающегося зарыть кассету с признанием в песочнице. Но чем дальше вникаешь в происходящие события, а пишет Автор легко и со знанием дела, тем больше поглощаешься текстом. Может возникнуть ощущение, что это всё прошлое, и хунвейбинные разборки на Руси с евреями и инакомыслящими, под флагами разных политических партий, далеки. Но Автор, что мне по сердцу, без нравоучений и навязчивого лекторского, лишь одной историей, показывает, как всё повторяется. Как погромы превращаются в фашистское безумие. Сначала – евреи, а затем – все остальные. Всех в огонь. Крушить – не строить. Безумным властителям не нужны умные, думающие, спорящие, создающие и талантливые. Не важно, какой национальности ты, если ищешь и хочешь лучшего. Ты уже неугоден. В повести столько слоёв, столько исторических хвостов, что просто диву даёшься, как можно в столь коротком, хоть и формате повести, умудриться, не нагрузив читающего, вовлечь в сопереживание событий текста. Эта повесть не о прошлом, мы тоже думали, что живём в веке космическом, а оказалось – средневековье. Эта повесть, к сожалению, не устареет. (В неведомую глубь. Ирина Чайковская)
    \\\\
    Стихи стройные, бегущие легко по небесам, вслед поездам и описаниям природы. Взгляд Автора в окне прозрачном увидел тишину, печаль. И маленький отсвет почти забытой жизни – дом, море, дача, океан. Да, что-то главное – конечно же, любовь. Но только штрих. Но только шёпот. ( на стихи Анатолия Николина)(у него 8 страниц, можно оставить ровно его отмеченных 4 страницы)
    \\\\\\
    Стихотворец Ливри – страстен и символичен в строках. Вы можете сопоставлять исторические события и личностей, женщин с улыбками вакханок, пытаясь понять, что же в данный момент прочитали. Но не догадаетесь, скорее всего. Для меня загадка, что же на самом деле произошло в стихах, чьи тени подлежат расшифровке. Одно ясно чётко – во всём замешан Автор и его космический взгляд на мир.
    \\\\\
    «Сослагательное наклонение» — литературная повесть, которую легко читать. В ней много тепла и любви к героям, даже не совсем положительным. Перед нами разворачивается жизнь москвичей в один из тяжёлых периодов страны. Я бы назвала эти истории нескольких семей, их жизнь, которая переплелась и соединила разных людей – сагой. Сагой о путях, которые они вроде и не выбирали, но вынуждены идти, так как нет сослагательного и мечтательного. Есть жёсткая реальность, есть последствия несовершённого. И ещё – это история о выборе. Родителей и детей. Страны, в которой будешь жить. Любимых. О многом. О том, что в любых условиях, надо не сдаваться. Тогда и реалии, может, станут чуть светлее. (Надежда Попова)
    \\\\
    Два странных рассказа. Без вычурности, с тоскливым оттенком серого. Если Читатель увидит в рассказе-мечте вальс, Париж и любовь – не ошибётся. Автор, музыкальным проводником, с лёгкостью лавирует между явью и фантазией. Создаёт свой мир, который рушится не только в Москве, с жёсткими графическими раскладами, но, увы! И в Париже тоже. Кстати, в Париже – графика оказывается ещё пострашнее. Париж уже не Монмартровый, Эйфелева башня сколиозно возвышается над меняющимся миром. Второй рассказ без официозов, голый и дурачащийся. Всё б хорошо, если бы не голость и дурость на уровне от и до – диаграммы экономическисобирательной. Но это не к Автору – за тех, кто правит, кому дань несётся нано-не-технологиями, он не в ответе. (Мюзет Михеенков)
    \\\\\
    Рассказ о свадьбе – автор довольно бережно и подробно описывает атмосферу города, страны, множество деталей архитектурных, моменты свадебнонюансные легко переходят из страстных желаний жениха к описаниям героев и оборочкам платьев невесты. Но обмануть читателя не возможно. Речь даже не в пламенной речи бургомистра Ангелины Ле Мерк, которая и есть собственно не свадебное напутствие, а диагноз-состояние политического западного мира, любым способом, насаждающего свои нечеловеческие демократические ценности. И не в паре нетрадиционной, которая семья, ячейка чего-то там, а в тайноглубинных оборотах темы, нарастающей по ходу рассказа. Под окончание, приходит средневековомасонский и дьявольский аккорд. Собственно, к этому всё и шло. Итак, читаем страсти по вседозволенности. (Сергей Юдин Свадьба в Брюгге)
    \\\\\\
    Венок рассказов Инны Иохвидович, словно маленькое созвездие. Вечная тема войны, переворотов революционных, памяти и оккупации фашистской – тогда, в прошлом, и сейчас, в современном мире. И человек – тот самый маленький, одинокий человек со своими мыслями, переживаниями, воспоминаниями и знанием той жизни, которая его окружает, кружит, давит, радует или делает из него зомби. Как жить с прошлым, которое не отпускает? Как жить в настоящем, которое не дарит будущее? Как жить в мире, где нет жизни, а лишь забытьё, чтобы не слышать и не видеть ужасов нацистских, страх и ненависть? Выжившие смогут рассказать. Им бы выжить и не потеряться.
    \\\\\\\
    Проза Леонида Савельева таит в себе загадочность мистическую и не пресность. При этом герои его живут где-то рядом с нами. Решают проблемы и радуются успехам, всё вроде очень похоже, и так знакома эта жизненная круговерть, что не сразу замечаешь, что автор ловко передвинул стрелки часов и сменил пространство. А значит, Читателя ожидает приключение.
    \\\\\
    Вот, прочла рассказ. Скорее, повесть. Совершено смешанные чувства одолевают меня. То, что Автор талантлив — это понятно. Другой вопрос, как избавиться от пережитого чувствования, от ощущения, что письма, которые читает главный герой, подделывающий свою жизнь несуществующую, я читаю тоже. Но не только их, а и первый слой повести — громадное письмо о детстве, о днях множественных самого ЛГ. О детях, лишённых любви и семей. Потрясающе яркое описание блошиного рынка, этих поисков чужого, чтобы примерить и забрать себе – не пальто, сервиз – душу, мгновения жизни, о которой можно лишь мечтать. Лёгкое чтение оказалось не чтивом — серьёзнейшей и бередящей сердце, литературной вещью. Я не могу просто так стряхнуть её, заняться чем-то другим. Автор ищет, у него рождается и появится ещё проза. Каждый раз, надеюсь, это будет интересно. (Рубикон Копейкин Денис Викторович)
    \\\\\\
    Человек со свойствами – фрагментарная вещь. Кусочки из романа. Пазловость — совершенно в стиле архитектурной ажурности недостроенной. Мне не хватает Гауди. Его соборности. В то же время, перетекание мыслей этой прозы заставляет вслушиваться, въохиваться и замирать. Множественность и многослойность реальности и ощущений, сравнительная философия поэзии в предложениях, словах, взглядах и ударах сердца – столь любимый мной стиль. Когда Автор разговаривает морзянкой, китовыми вскриками, и ты ловишь эти ультразвуковые волны, мгновенно их отрингтонивая. Пожалуй, очень любопытно, по-читательски бесцеремонно, я бы разворачивала историю Собора, философствующего мальчика, Авторов, выдавленных из мест, где они рождены – именно так – глина, выскользнувшая из чужих и недобрых рук, покинувшая лоно и создавшая себя в ином измерении. Историю любви, женщин и мужчин, пытающихся найти крылья. Писателей, художников, теряющих свои свойства. Людей, судьбы которых странным образом оказались у подножия каменного дерева Каталонца, исчезнувшего в переплетениях взлетевших ввысь, где они соединились, даже не подозревая об этом. Странные странности судьбы, о которых мы, не прочитав роман полностью, можем лишь догадываться и домысливать свои странички. И как же жаль, что фрагментарность не подарила полного рождения видений Автора. (Борис Левит-Броун)
    \\\\\
    Стихи трепетные, ломкие, словно ещё несозревшие, не выговоренные полностью измученной душой. С любовным внутренним посланием Марине Цветаевой. С тоской пражской, с небесностью Елабуги, осиянной стихами и смертью. Пока вчитываешься в строки – эти от-больничные, от-степные, истаявшие всматриванием Автора в людей, век окружающий, начинаешь видеть глаза небезразличного Человека. Взгляд у поэтов на каком-то главном этапе становится одинаков, откройте фотографии Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, Беллы Ахмадулиной – найдите именно этот пронизывающий запредельность, тёмный сердцевиной неизбежного и недостигнутого, омутный взгляд понимания ни дня, ни ночи, а именно веков. Мне кажется, что такие же глаза могут быть у Автора этих стихов, которые ещё будут расти и перерождаться. На Канат Канаки.
    \\\\
    Стихи Екатерины Каргопольцевой звучат столь звонко и напористо, блистают переливами и нотами внутренними, словно дождь весенний. Эта внутренняя энергия притягивает, независимо от того, какая тема пробивается в строках. Автор делится видением мира, своей памятью прошлого, своим Арбатом. Возможно, стиль и звонкость колокольчиковая стихов со временем чуть истает. Но внутренний гул колокола, который уже иной раз ощущается в Авторском голосе, должен проявиться сильнее.
    \\\\\
    Взгляд Автора на вещи спорные, обсуждаемые среди литературоведов, тайными знаками раскиданные по роману «Мастер и Маргарита» и поэме «Медный всадник». Поляков Илья не просто говорит о том, что хотели сказать именитые, но и влюбляет своим прохождением писательских лабиринтов в произведения, которые известны многим. Желание перечитать и вновь заглянуть за занавес замысла. Самому порыться в тексте. Дополнительным интересным моментом идут вставки Автора о мистическом Питера и Москвы в литературе и жизни, а также – личное почти филологическое. Вкрапления памятных моментов жизненных, если Автор разовьёт тему – порадуют Читателей интересными открытиями.
    \\\\\\
    «С-В-А-Л» Ефима Гаммера читался мучительно, при том, что написан легко и вроде не должно быть отторжения. Но чем дальше пробиралась в этом фантасмагорическом человечище, тем больше понимала – это жизнь наша, слепок свалки давящий. Роман, полный ужаса правды и не дарующий надежды, воспринялся мною именно живым человечищем. Не просто писательской вещью. В нём звучат картины Ефима Гаммера, столь близки они оказались своей манерой письма, объединив Автора-художника и Автора-писателя.
    \\\\\\
    «Растрёпанные впечатления» на самом деле оказались достаточно собранными и увлекательными. Очень последовательными — в любви к людям, природе, северу. Село Ковда, Белое море – теперь одно из притягательных мест для меня. Наверное, это такая редкость – сочетание простоты и необычайной плавности, красоты насыщенной и мудрой в описаниях авторских. Валерий Бохов щедро делится знанием жизни поморов и их потомков, захватывает мимолётно, но уверенно столько пластов из биографий людей, к которым прикипело его сердце. Мастеровитость, выход из любого положения критического, желание помочь бескорыстно – главное, что вынесли на генном уровне эти люди. Чистота душевная, свободное дыхание моря — это проза Автора.
    \\\\\\
    талант, как-то много талантов выйдет на журнал. просто потрясающе(№ 16)
    [07.08.2015 16:07:47] Eugenia Schmurko: рада за рыжую лошадь
    [07.08.2015 16:08:48] (Irina Zhurakovskaya) — рот ладонью прикрыла и так и читала
    вообще, подумала, что вам благодарна — я открываю для себя мир всё больше и больше. по моей лености и не читала бы столько. и всё потрясающее
    \\\\\\

    Стихи Константина Былинина – трепетные, чистые и акварельные. Они простые и именно эта тихая простота, без вычурности и тайных взглядов, радует. Его «Беспризорник» — спорная вещь. Может, не понравится шаркающая в небесах душа, какие-то ещё моменты, но мне именно это решение, выходящее за грань, импонирует. Так может видеть поэт – по-иному, вот такая безысходность – шаркающая по облакам, не обувью по дороге асфальтированной, по небесам. Окружающие не принимают боли брошенных и никому не нужных – их человечность заасфальтирована. Тогда остаётся — только небо.
    \\\\\

    Статья непростая. Автор знает о чём пишет – драматургия особенный и совершенно обособленный путь познания тайных уголков человеческой души. Особенно, когда в этом участвуют спектаклевые вариации Клима (Владимира Клименко) и Александра Строганова. Возможно, именно поиск себя заблудившегося, просмотренного из разных граней света, включившего заговоры-монологи (самого создателя пьесы или героя, которого драматург создаёт, кого из них?), дарят Зрителю и Читателю сцены в театре и строки произведений. Статья поначалу номенклатурна, литературоведческа, но затем, таинство, совершаемое Климом и Строгановым, прорывается и здесь. Музыка, ощущения, запахи и движения рук, губ, молчание и разговор в себе – неспешная хода пьес, становится видима нам окончательно. Ольга Купцова приоткрывает занавес театра для неравнодушных, для желающих видеть изменения в себе, театре, жизни.
    \\\\\
    (К. Строф) Стихи Автора катастрофичны. Жизнь воспринимается абсолютным и одухотворённым, очеловеченным пространством.
    «Нездоровится пню с листопада.
    Не говори с ним, не надо» — пример строк поэта, который всегда видит мир не таким, не упрощённым, играющим не те ноты и не по правилам. Этот Автор полностью в нереальности. Вернее, в своей реальности, видимой именно им. Особой, разбросанной стёклышками калейдоскопа.
    \\\\\
    Автор перекидывает мосточки от одного героя к другому. Соединяет, создаёт семью из чужих людей. С замиранием сердца следишь – не оборвётся ли мечта, лучшая будущность для совершенно разных людей. Не закончится ли повесть возвратом в грязь хлипкую и разочарованием. Но нет, экипаж состоялся, жизнь продолжается. Лина Богданова рассказывает истории особенно, просто и без надрыва о жёстких вещах, но читая, понимаешь – какая эта простота страшная. При этом, в её произведениях есть надежда и любовь, желание изменить не весь мир, но свой – личный. Начиная с себя, строится лучшее будущее и других. Не навреди лишь. Окончание повести может показаться слишком радостным. Сказочным. Но, пожалуй, герои это заслужили.
    \\\\\
    (Обманчивый свет тоннеля. Владимир Потапов) Повесть оказалась для меня очень личной, близкой. Читала с горечью и лёгким раздражением. То ли от того, что Автор практически бесстыдно рассказал о кухни литераторства и целительства. Обе эти стороны немного известны. То ли от того, что всё прочитанное – правда, и Автор даже не попытался приукрасить каким-либо образом историю жизни главных героев. Стиль не предполагал иного изложения – фантастического и не совсем жёсткого. Может быть, другой читатель увидит в повести Владимира Потапова сказочность и приключение. У меня не вышло. Горчит. С чем и поздравляю Автора повести.
    \\\\\
    Беспощадность. Наверное, это главное в стихах Виктора Хатеновского. Взрывные сверхэмоции, врождённое актёрство, где нельзя соврать – иначе зритель уйдёт. И для зрителя ли так рвать душу? Путать следы слов, где «мошкара рубцует грудь», а «Взрывная терпкость спелых вишен,
    Как лоб, к руке пригвождена». Вкрапления изменённого слова, сознания, трепетность, одновременно, фраз – стихи Автора. Его бесшабашность на грани фола, его строки приплясывают, словно перед неизбежным и неотвратимым. Что невозможно изменить. Потому Это должно быть смертельно правдиво и прекрасно.
    \\\\\
    Редкие произведения, касаясь военных переворотов, политических действ, всяческих революций, которых уже так непростительно много на счету человечества, не озлобляют читательскую душу. Каждый из нас, имея свою или общепринятую точку на происходящие события, поневоле принимает ту сторону среди противоборствующих сил, которой он симпатизирует или рьяно следует. И всё – забывается именно один человек, который теряется в толпе, является винтиком и в то же самое время вершителем изменений исторических. Которого используют, зачастую ловко манипулируя сознанием, умело гробят его личное – сад, море, ветер, вздох созидателя мирного, небо и тишину внутри самого себя. Таким редким, думающим именно о тех винтиках, рассыпанных по миру, является Автор этой повести. Проще и не правильнее сказать – этот враг и виноват. Намного тяжелее – попытаться понять глубинные мотивы поступков человека, ввергнутого в не его жизнь, на самом деле. Мы сами творим нашу судьбу, что тогда пошло не так, где свернули не в ту сторону. И почему остались руины. Ради чего или кого мы машем флагами, стоит ли это хоть одной человеческой жизни. ( Анатолий Николин. Жаркий август Терезы )
    \\\\\\
    Есть, конечно же, интересное о Блоке среди литературоведческого, чего я элементарно не читала и не знаю. Но помню по себе, что о Блоке было так мало, урезано и однообразно. Может, и ошибаюсь, но для многих Блок из советского школьного и внешкольного времени так и остался поэмой «Двенадцать». Может, «Скифы» ещё. Символом Поэта безоговорочно принявшего революцию и работающего на Октябрь. Всё, что звучало до того, Прекрасная Дама, символизм, стихи трепещущие, ищущие мир иной, не стоило внедрять в умы людей. Поэтому мне оказался интересен труд Григория Блехмана. Вообще-то, на суд читательский отдаётся, по сути, монография Авторская, созданная с великой любовью и множеством элементов той нечитанной, неизвестной жизни. Где мелькают сцены из жизни, взгляды Автора и самого Блока – неприкрытые цензурой. Это память, это то, как было на самом деле, пусть лишь через призму личностного взгляда. И такие строки А. Блока, которые цитирует, как и многие интересные моменты Автор «… Неужели Вы не знаете, что «России не будет» так же, как не стало Рима — не в 5-м веке после Рождества Христова, а в 1-й год 1-го века? Также не будет Англии, Германии, Франции. Что мир уже перестроился? Что «старый мир» уже расплавился?», оказываются актуальными для меня. Сколько ж будем плавиться… Григорий Блехман пишет не только литературоведческие произведения, его стихи, проза – всё звучит деликатно, бережно. В его строках память, которую необходимо донести не только другим. Это отзвучка себя. Отсюда и разговоры о литературе, чудный совершенно труд о жизни Александра Межирова, и строки стихов Блока в повести «Буква ы».

    здесь взгляды на Авторское. Если что-то Автор сочтёт для себя обидным или неверным, прошу сообщить- уберу. Если не стоит выставлять – пишите, прекращу публикацию. Собственно, пока почти всё – звучало в журнале. Это просто компоновка. Скорее, она больше важна для меня, чем для Авторов.

    © Ирина Жураковская, 2016

  23. Осоков Иван:

    Bookvika не работает. Ни сайт, ни телефоны, ни мейл. Заказать журналы невозможно. Перейдите, пожалуйста, на какой-нибудь работающий сервис, вроде Ридеро

  24. Марк Яковлев Михаил Матушевский Марку Яковлеву:

    «Любить или писать? — одно из двух / все потерять — захватывает дух «. Автор эссе, возможно справедливо , полагает, что ответ на этот вопрос в » потерянном ключе » и ищет его не там, «где светлее», где ищут многие, а там, где ему и положено быть — в судьбе и таланте Аннелизы Аллевой. Хорошо, внимательно и сочувственно пишет Марк об Аннелизе. Не знаю, нравятся ли ему ее стихи так же, как стихи » ее Музы » — И. Бродского, но это не так важно, ведь » Справедливость иногда бывает неуместной «.

  25. Марк Яковлев Яна Гордина, СПб Марку Яковлеву:

    Здравствуйте, Марк.
    Прочитала. Хорошее эссе. Именно жанром и понравилось. Уходом от сухого литературоведения, лингво-стилистического анализа. Довольно удачным сопряжением в разговоре с читателем мотивов биографических и поэтических, вплетением в нить рассуждений о поэзии АА мотивов поэзии русской и европейской. В общем, читала с удовольствием. Есть несколько очень точных наблюдений. Вы большой молодец.
    С уважением
    Яна

  26. Марк Яковлев Андрей Олеар, Томск, Россия Марку Яковлеву:

    Спасибо, Марк. Сразу же захотелось перечитать книгу АА. Каюсь, читал на бегу, а надобно, конечно, с полным погружением… Удачи, верю встретимся ещё)))

  27. Марк Яковлев Милана Гиличински, Штутгарт Марку Яковлеву:

    Марк, ёмко и хорошо о тропах стихотворений…

  28. Марк Яковлев Максим Соколов, Самара, Россия Марку Яковлеву:

    Марк, спасибо, что поделились эссе. «Настежь»… Читал с восхищением и разочарованием. К счастью, или к счастью и сожалению, именно люди, зачастую далёкие от России и, казалось бы, её культуры, а главное — коренного этноса — наиболее приверженно и чисто (как кажется мне) сохраняют культуру русского языка, а вместе с ней, опосредованно, и культуру России. Почему замечаешь в первую очередь именно их? Вот в этом и сожаление…

  29. Марк Яковлев Эвелина Шац, Милан Марку Яковлеву:

    Эссе «Настежь» — замечательное! Я сразу же и прочитала, и коммент написала.
    Прочла на одном дыхании. Спасибо. В Москве обязательно приобрету книгу. Сколько же у Вас тёплого терпения, квази нежности в прочтении стихов Аннелизы Аллева. Подуло трепетным ветром ностальгии, памяти о Иосифе. Потекли, побежали уже его строчки.
    Не это ли Вечность — ПАМЯТЬ?

  30. Марк Яковлев Ф. Вышкин, Самара, Россия Марку Яковлеву:

    Уважаемый Марк, Вы как всегда, на высоте. Замечательное эссе. Написано мастерски, живо и стильно. Захотелось найти почитать стихи, несмотря на предупреждение Alex Sitnitsky, что биография интереснее стихов героини.

  31. Марк Яковлев Алла Гордеева, Москва Марку Яковлеву:

    Марк, великолепное эссе. Поздравляю. Читаю, не могу оторваться. И тема, и героиня никого не может оставить равнодушным. Спасибо!

  32. Марк Яковлев С. Васильева, Лондон Марку Яковлеву:

    Дорогой Марк, я ещё читаю ваше эссе — растягиваю удовольствие! Обязательно напишу ещё, когда дочитаю, мне очень нравится стиль и нравятся её стихи!

  33. Марк Яковлев Глеб Шульпяков, Москва Марку Яковлеву:

    Марк, спасибо, очень подробная и вдумчивая статья.

  34. Марк Яковлев Наташа Ковалёва, Нью-Йорк Марку Яковлеву:

    Прекрасное эссе, Марк! Жаль, что я раньше её стихов не читала.

  35. Марк Яковлев Марина Соловьёва Марку Яковлеву:

    Марк, Вы написали эссе «Настежь, или Все лики любви» очень хорошо, интересно эмоционально-поэтично, спасибо. Мои подруги тоже благодарят Вас. Пишите ещё!

  36. Ирина Жураковская Ирина:

    Взгляд на рассказное (Продолжение Лакомого и Za-Za)

    Два Автора. Два разных праздника. Но один Новый Год.
    Какой из них более счастливый догадываться читателям. Можно ли и надо ли их сравнивать?
    Спасибо Авторам. Новый Год состоялся. Надежда проявилась и засияла яркой звездой. Вера и любовь, громадный труд всех героев сотворил чудо.
    Знаете, что мне напоминает рассказ Надежды Поповой «Как приходит Новый Год»? Открытки.
    Те самые открытки советского периода — с толстенькими улыбающимися детьми, с румяными щеками, тёплыми шубками, подарками и Дед Морозом. Ёлка, белки и зайчики, пушистые хвосты, новогодние игрушки.
    Время, когда понятие слова «элита» не звучало пустозвонством. Когда игрушки на ёлку вырезали из золотистой, разноцветной бумаги. Семья, дом в два этажа для мамы, папы и детей, и дедушки с бабушкой, салазки, фантазии из сонных сказочных миров, где мерцает хоровод улетающих в будущее солдатиков, мышек, гномиков, где пахнет пирогами, где…
    Неужели это когда-то было. Осталось в памяти тихим волшебством.
    Рассказ Лины Богдановой тоже о Новом Годе. О счастье, но другом, которое взорвано нерадостными событиями, перечеркнувшими жизнь семьи. Но маленькая Варя воспринимает этот крест судьбы через призму своего отношения к родителям, через своё миропонимание, любовь и сотворение дома — надеждой и верой. Снова и снова, каждый день — с мамой, папой, бабушкой, в детдоме, сохраняет желание видеть близких, родных людей. Это желание семьи создаёт волшебное кудесничество, рождающее и знахарку Анфису с пронзительным взглядом, и путешествие в лес, и сам Новый Год. Всё сбывается. Рассказ «Самый важный подарок» Лины Богдановой превращается в русскую сказку, в действительно неожиданный и дорогой подарок. А сказка должна заканчиваться добром и исполнением желаний.
    Самое главное, что читатели становятся участниками волшебства, совершаемого Авторами. Ждём чудес.
    ……………..

    Сара Бендетская и её четыре рассказа. Можно было бы сказать, что рассказы географические, если бы не одно но. Это «но» сильнее проявляется в рассказе «Знаки», который прочитала последним. «История любви», «Тасмания» и «Тридевятое королевство» медленно и уверенно подводят к сплошной негеографии, к взрыву эмоций, к тоске и памяти. Оказывается, что все путешествия, изменения, все Америки иммигрантские прожиты Автором для одного знака – понимания, что всё не зря, что всё положено и что началом всех перемен является старенькая советская квартирка, где живёт мудрость бабушки и дедушки. Их Вечная поддержка и любовь.
    ……//////

    Этот рассказ тягучий, сладостнодремотный, словно вино. Практически, ликёрное даже наполнение читателя текстом состоит из памяти летнего и морского состояния. Которое в эпилоге, взрывается трагедией и нежеланием принимать гибель, совершенно нелепую, не вписывающуюся в жизнь литературного героя.
    Да и не посторонний он, этот герой, для читающего. Уже знаешь, понимаешь, проникаешь в мысли. Ждёшь от него поступков, видишь его в переулочках и фигура, бредущая, маячит по берегу, взламывая ступнями мокрый спрессованный песок.
    Мне показалось всё сном, даже эпилог, словно добавленный из другой жизни. Слишком реальным оказалась только история Парфенона, его качающиеся неровным построением колонны. Может, и жизнь Виктора из повести Анатолия Николина «Любовь к Парфенону», оказалась лишь продолжением оптического обмана архитектурного, искривлённым любовным шлейфом, непостижимой загадкой Авторской. Парфенон жизни – странный и разрушающий, по которому бродит тонкая и зыбкая тень Верки, притягательная и колдовская.
    \\\\\\\\\\

    Дочитав рассказ, внезапно вернулась к названию. «Ангелы в ночи». Автор – Антон Шурин. Подумалось, что грязь, кровь и вонь, обесцененность жизни больных, именно такие вызовы для бригады Скорой помощи выбраны Автором, наверное, не совсем ангельское. Но кто знает, кому нужен Ангел в первую очередь. И есть ли в этом случае – эта самая, первая очередь.
    Бабушка героя рассказа, работающего в Скорой помощи, знала больше про Ангельское. Это точно. Пожалуй, от неё — это стремление у парня помогать, творить доброе. Сейчас модно говорить – плюс 1 в карму. Сделал добро, и по-йоговски тебе плюсанулось в жизни. Но мне ближе рассуждения Авторские, где бабушка знает обычную мирскую правду и говорит, жмурясь морщинками: « Если бросить запутавшегося человека в беде, то он может умереть.
    — Умереть? — спрашиваю я, поражённо. — И Андрюша может умереть?
    — И он тоже. Поэтому, Серёжа, людям всегда надо помогать, выручать из беды…»
    Рассказ прошит ночью и снежинками, городом, который шалит как капризный ребёнок – мне милы эти Авторские уходы от реального и жёсткого мира. Антон Шурин помог мне выжить среди безнадёжности брошенных людей, не совладавших со своей дорогой. Немного другого света, немного иной печали, иного взгляда от человека, видевшего страдания – и мир становится не отталкивающим, а принимающим тебя.
    Спасибо тем, кто спасает.
    \\\\\\\\\

    Андрей Оболенский «Сон разума»
    Старая как мир истина, рассказанная Андреем Оболенским. Его «Сон разума», Искушение, искуситель и искушаемый.
    Практически, кинематографичный формат рассказа. С налётом современной атрибутики, антиквариатных кортиков, стекающих пространственных режимов, подменяющих осень весной, море равниной, коттеджи дорогой, глину жасмином. В этом рассказе всё время меняется внешнее. И так и должно быть в прописанном сценарии фильма, который может даже сделать мультяшные вставки, например, в шикарном жилище Арсена с плавающими картинами голландцев. Автору удалось передать в рассказе все эти перетекания, которые должны стать лишь антуражем для понимания одного. Страха поступков. Вседозволенность не проходит бесследно. Она разрушает, и сила её разрушительная сродни самым страшным природным катаклизмам.
    «Я понял вдруг, что Людмилка просто боялась остаться одна, боялась поступков, потому что соверши их — может стать хуже, да о чём я, почти все живут так, живут страхом потерять и не восполнить» — эта мысль рассказная, один из пазлов, разбросанных по тексту. Так совершать или нет. Жить по нормам, прекрасно понимая, что другие этого не делают, или ломать и создавать свой мир. Сколько разбитых дней чужих надо, чтобы утвердить себя в мире. Стоит ли этого изменения, которые ты получишь взамен. Мне показалось, что рассказ, при всей изящности, свойственной Авторскому перу, или клавиатуре, создавался мучительно и так и не достиг тех задумок, которые Андрей Оболенский за время написания, сам себе понастроил. Что-то ускользало от Автора, осталось тревожащим шлейфом в законченном тексте. А может, это я слишком углубилась в тему и сама погрязла в своём Сне.
    \\\\\\\

    В трёх литературных вещах, спрятанных одна в одной, раскрывается новый взгляд на исторические процессы. Автору удалось не только представить читателям своё необычное видение тайной цепи событий, предшествовавших смерти А. С. Пушкина, но и живо изложить факты, используя множество серьёзных ссылок. Мне показалось, что эта версия намного правдивее, чем принятая в истории и литературе и известная нам всем, хотя бы потому, что политическая подоплёка событий всегда находится где-то рядом с обычными и часто скорбными моментами истории не только России, но и всех остальных стран.
    Эльдар Ахадов пробуждает интерес к информации, которой он пользовался сам, распутывая клубок прошлых лет и это ещё один большой плюс его громадного труда
    …….\\\\

    Несколько раз порываюсь написать как видится это Иксодовское, это клещевидное вторжение в мою жизнь произведения от Бориса Горзева. И всё время что-то смущает. Наверное, не хватает моих знаний – и литературных, и исторических, и нюансов от КГБ с ФСБ… Но всё же. Да, смущают множественные отходы Авторские на заданные позиции для главного героя – Иксодова, его вкрапления боевых походов от России до Чили, Никарагуа, до Европы. Вневременные переходы – то царские, то революционные большевистские, то последующие смены правительств. Голова кругом от событий, которые дирижёр невидимый странным образом записывает для Иксодова вслед за Распутиным, Романовыми, Верой Карелли и для множества людей, выплывающих внезапно в партитуре заданной.
    Поневоле поднимаю документы, пытаюсь определить, что заставило Автора так взглянуть на исторический мир, фантазия ли это, смелое предположение, дилетантский и романтический подход к истории или утончённый и адский поиск неизвестных пока большинству документов. У меня много вопросов. И нет ответов. Тема столь интересна, столь провокационна. Можно ли так лихо именитым людям создавать жизнь, которой возможно и не было. Но – Автор имеет право на свой взгляд Мира, Планеты. Главное, не забывать, что Читатель тоже имеет точно такие права. Совпадут ли они в этот раз?
    \\\\\\\
    Холодов «Валёкамериканец»
    Валёк-американец написан хорошо, не то слово, но сильный разброс в рассказе, я понимаю, что это его жизнь, но куски выходят, а не рассказ. И такое сплошное зацикленное любовное, а потом, под окончание — бац — и Украину вплёл с бандеровцами… обалдеть. Женя, даже не знаю, это спекуляция на крови или как. Хорошее написание литературное — не есть ещё литература.
    \\\\\
    Инна Иохвидович «Невезение»
    Иногда Автор напоминает скульптора. Необходимо умение увидеть важное в глыбе строк, спрессованных огнём переживаний, памяти, всплесков света, то главное, тот ключ, который и надо создать. У Инны Иохвидович в рассказах всё чаще проявляется осторожность, нет – выверенность слов, точные движения скульптора – лишнее отсекается. При этом, напряжение, нерв – сохраняются и держатся в узде. Но, в какой-то момент, обламывается вся материковость прозы. Взлетает крик в небо, ты остаёшься один на один с той истиной, которую и хотел поведать Автор. У Инны Иохвидович нет простых тем. Человек и его унижение. Женщина и её незащищённость. Люди и те, кто возомнили себя Богами. Фашисты, оставшиеся в прошлом и настоящее, родившее новый фашизм. И ещё – внезапное рождение осознания невезения быть евреем. Спорно или верно? Может, в этом рассказе нет и капли провокационности, есть лишь рождённая скульптором человечность и боль.
    \\\\\\
    Сергей Давыдов и его «Краснаямосква» — это речитатив-реквием. По той жизни, которая исчезла в тумане таящем советском, по несбывшимся мечтам и любви одного конкретного человека, по Москве того самого прошлого века, канувшего, каявшегося, качелями взлетающего памятными. В маленьком рассказном услышалось столько тоски, столько любви, столько надежды. И у Девочки когда-то должен появиться Мужчина- Её- Жизни. А нам лишь стоит бережно вслушаться в звучание Авторских нот.
    \\\\\

  37. Алина Скво:

    Рассказ Виталия Щигельского мне очень понравился по нескольким причинам. В «Шлагбауме» не давит тяжесть сложноподчиненных предложений. Текст концентрированный, живой, выпуклый и отважный. За шутливой искринкой строчек прорывается нешуточный огонь переживаний за державное. Особенно порадовало то, как мастерски автор составил диалог сына с отцом, вложив в «святые уста» неоднозначные вопросы. Спасибо за рассказ.

  38. Алина Скво:

    Борис Левит-Броун «Пролетая над книгой». Пролетая над всею мыслимой и немыслимой фантасмагорией ума человеческого, нельзя не признать, что литра прошлого века, к коему относится самосочиненный памятник культуры Армалинского «Тайные записки 1836-1837», рьяно удовлетворяла потребности сексуально недоразвитых масс. Неслучайно сия диковина отнесена перу Пушкина. Влезая в храм души человеческой, вор тащит самое драгоценное, чтобы переплавить на звонкую монету. Тогда в ней (в душе) еще были и Пушкин, и Лермонтов, и Толстой, и Тургенев… Много чего было. Теперь же, когда в сексуальном просвещении не осталось белых пятен, а выносить больше нечего армалинскийтирегоблинам и иже с ними придется умереть с голоду.

  39. Ирина Жураковская Ирина:

    Попытаюсь выставить здесь взгляды на Авторское. Если что-то Автор сочтёт для себя обидным или неверным, прошу сообщить- уберу. Если не стоит выставлять — пишите, прекращу публикацию. Собственно, пока почти всё — звучало в журнале. Это просто компоновка. Скорее, она больше важна для меня, чем для Авторов.
    «Взгляд на рассказное (Продолжение Лакомого и Za-Za)
    Рассказ совершенно сказочный, Авторское «шёпот о любви…», оброненное под занавес – можно смело поставить эпиграфом. Недаром у меня автоматически спроецировался в восприятии занавес. Как итог слога, горчащего послевоенной пылью, пронизанного одесским говорком, сладкой печальной памятью детства. Слога, создающего не текст даже, не рассказ, а картинки прошлого, по сути – фильм. Героями которого, выступают маленькая девочка с косичками и мир, окружающий её. Кинематографичная правда очаровывает любовью к близким и соседям; жизни, пролетевшей бурно и радостно. Только сейчас понимаешь, как надо ценить эту жизнь, мирный срез бытия, который отпущен и дарован. И которого уже нет. И ещё, Автору удалось передать запахи персиков, цветов, восточного разноцветья. Это так важно – уметь чувствовать. Ещё важнее умение, которым Харитонова Ирина Анатольевна обладает сполна – передача Авторских чувств и картины мира, взмывающего в небеса.
    \\\\\\\\\\\
    У Игоря есть ошибочка-опечатка в рассказе «Бомж» — «Он соскучился к такому родному вкусу водопроводной, очищенной хлоркой». Возможно не «к такому», а «по такому».
    Игорь Журавель
    Некоторая осторожность возникла после прочтения рассказа «Бомж». Разговор героев абсолютно простонародно, с изыском матерного русского, заставил призадуматься. Не раз мною говорилось, что текст должен избегать мата, он должен достучаться до читателя другими языковыми штрихами. Это не ханжеская позиция. Это взгляд для литераторов, которым труднее работать. Ведь, понятное дело, если упадёт каменюка на ногу, то и преподаватель трёх иностранных языков (читай – интеллигент) закричит по-русски. И — правильно, то, что вы подумали – матерным родимым. Да и лихие размышлизмы по поводу обрезания, некоторых традиций – смутили.
    Всё же, что-то удержало меня от мгновенных выводов и, прочитав ещё два рассказа Автора, не разочаровалась. Психокинетика, мягкая концентрация фантасмагории, нетривиальная подача мира – вот, что заставило взглянуть пристальнее на литературу Игоря Журавля.
    Всё-таки мир эзотерических бомжей проигрывает (и соответственно, рассказ «Бомж») по сравнению с рассказами «Дорога из жёлтого кирпича» и «Психушка».
    Хотелось бы отметить, что «Дорога…» насыщенный рассказ, его можно смело растащить на фразы для цитирования: «…если рядом оказываются слепые, ты вынужден уступить им свои глаза». Или — «…я должен добраться до воскресной школы. Там учат воскресать.»
    Но, понятное дело, чтобы согласиться с моим взглядом или поспорить, надо прочитать рассказы Автора. И возможно, как ЛГ рассказа «Психушка», перестать восхищаться золотистыми бликами навозных мух, увидеть Бога и вместо двора психиатрической больницы – водный простор с парусником. Итак, прыгаем в океан фантазий Игоря Журавля.
    Главное, вовремя вынырнуть.»

Leave Comment